пятница, 11 января 2019 г.

Год 2150 (1)

Собрался я перечитать еще раз одну из моих любимых книг, к которой я приложил руку как редактор русского издания. И захотелось поделиться с друзьями. Буду выкладывать по одной главе. Это черновая версия, до окончательной редактуры и корректуры. Книга наверняка есть где-то отсканированная в Интернете, но у меня будет инсайдерская версия, с печеньками. Вот первое: мое интервью с автором.



Тия Александер

Год 2150

Перевод Анны Плетневой
Редактор Андрей Костенко

Предисловие к русскому изданию

Мои дорогие друзья, читающие по-русски,
Я очень рада, что главный письменный труд моей жизни переведен на этот язык. Книга, которую вы держите в руках, была написана в начале 1970-х годов и не имеет ничего общего с популярной компьютерной игрой «Земля 2150». Хотя сейчас принято видеть в ближайшем и более отдаленном будущем нашей планеты лишь череду все более жестоких всемирных войн, которые затем должны превратиться в «звездные войны», моя книга — не об этом. Скорее это роман-утопия: мое видение того, какими должны стать отдельные люди и человеческое общество в целом.
Мой русский редактор Андрей Костенко рассказал мне, что этот жанр был очень хорошо развит в советской литературе ХХ века. Еще в середине 1950-х Иван Ефремов опубликовал свой шедевр «Туманность Андромеды». Великие фантасты братья Стругацкие с начала 1960-х создавали цикл утопических повестей о мире XXII века («мире Полудня»). Книги этих авторов до сих пор переиздаются и пользуются спросом в странах бывшего СССР, хотя пропагадируемые в них коммунистические идеи потерпели явный крах. Андрей говорит, что, хотя в моем романе «Год 2150» изображается общество, на первый взгляд, весьма похожее на то, что описывали вышеупомянутые русские фантасты (особенно Ефремов), различие есть, и очень важное. Русская коммунистическая утопия понималась как долгосрочный результат большевистской революции 1917 года и последующего мирового экономического и политического господства СССР. Но это господство оказалось невозможным задолго до предсказанного «Полудня» человечества (то есть XXII века).
Утопия Макро-общества «Года 2150» (обратите внимание: тоже XXII век!) имеет совершенно иное происхождение. Она мыслится как результат того, что все больше и больше людей станет принимать Макро-философию и развивать в себе Макро-способности. Причем ни то, ни другое — не моя выдумка. Я придумала лишь новые названия древнему духовному учению и эзотерическим практикам. Так что на самом-то деле утопия Макро-общества не ожидает нас где-то «в будущем». И это не «научная фантастика». Она началась, как только появились первые Макро-люди. И она может начаться лично для вас прямо здесь и сейчас — как показано в романе на примере Джона Лейка и его друзей. Поэтому, если вам так уж нужно соотнести «Год 2150» с какими-то другими книгами, мне кажется, лучше было бы вспомнить «Чайку по имени Джонатан Ливингстон» моего старого друга Ричарда Баха или «Путешествие домой» Ли Кэрролла и Крайона.
Начав читать, вы вскоре поймете, что, хотя моя книга написана как художественное произведение (роман), ее задача — не только развлекать или вдохновлять вас. На самом деле в ней содержится очень четкая система саморазвития, которая прошла проверку временем и доказала свою практичность тысячам моих читателей. Я приглашаю вас испытать эту систему в вашей собственной жизни. Попробуйте сами, что значит жить хотя бы чуть более по-макрофилософски!
С Макро-любовью,
Тия Александер



Предисловие к дневнику Джона Лейка 

(родился 12 сентября 1948, умер 2 мая 1976)

Меня зовут Карл Джонсон. Я делил комнату с Джоном Лейком, автором этого дневника, и был его лучшим другом.
Меня расспрашивали о странном поведении Джона перед смертью, но я боялся говорить все как есть. Да я вначале и сам не знал, что с ним происходило. А когда узнал, отказался поверить. В конце концов я смог принять правду, хотя понимаю, что ее не признают многие — и в том числе власть имущие.
Конечно, полицейские, университетские чиновники и преподаватели Джона просто посмеются над рассказанной им историей. Сегодня лишь очень немногие люди настолько развиты духовно, чтобы принять весьма необычные идеи, изложенные в его дневнике. Но я верю, что наступит время, когда эти идеи будут признаны всеми.
Прежде чем вы приступите к чтению дневника, позвольте мне вкратце сказать о Джоне, каким я знал его более двадцати лет. Наше детство прошло в маленьком городке на Среднем Западе, в конце сороковых — начале пятидесятых годов. Мы подружились в первом классе — и на всю жизнь. Нам не мешало то, что Джон был сыном городского врача и жил на холме, в богатом квартале, а я, сын поденщика, — в самом бедном районе.
Когда нам с Джоном было по семь лет, его мать умерла от лейкемии. Через два года в нашем доме случился пожар, и здание сгорело дотла. Отец вытащил нас с мамой из огня, но сам обгорел страшно. Ночь напролет доктор Лейк отчаянно пытался поддерживать жизнь в обугленном теле моего папы. На рассвете, оплакивая тщетность своих попыток, он привел маму и меня в свой дом и относился ко мне как к сыну до самой своей смерти — целых десять лет. Мы с Джоном росли вместе и были ближе, чем братья. Мы никогда не дрались, и хоть я был вспыльчив, не помню, чтобы хоть раз рассердился на Джона. Мне не приходилось встречать человека добрее и терпеливее его.
Джон учился блестяще, а у меня в начальных классах дела были совсем плохи. Двенадцать лет он постоянно помогал мне. Нелепость большинства школьных предметов вызывала у меня озлобление, но Джон ни разу не вышел из себя. Результат его усилий превзошел все мыслимые ожидания. Я закончил и школу, и колледж в числе первых по успеваемости. Сам Джон был в классе вообще вне конкуренции. Кроме того, его каждый год признавали лучшим спортсменом — и в школе, и в колледже.
Джон прекрасно играл в защите, и его математически точные пасы превратили меня, с моими-то скромными способностями, в футбольную звезду колледжа. Вполне возможно, что он стал бы профессиональным футболистом, если б не Вьетнамская война. Похоже, покойный доктор Лейк чем-то крепко насолил двум членам местной призывной комиссии, и те в отместку загребли нас с Джоном — не прошло и пары недель после выпуска из колледжа.
В армии мы держались вместе все время, включая и последнюю вылазку, когда наш взвод разнесло в клочья. Не один час я тащил на плечах Джона через бесконечные джунгли. Наконец нас подобрали санитары и перебросили в базовый госпиталь. Там Джону ампутировали правую ногу, а я, несмотря на все старания врачей, ослеп на левый глаз.
В этой безумной мясорубке, которая называлась Вьетнамской войной, Джон потерял ногу, но я не слышал от него ни слова жалобы. Меня же переполняла ярость. Джон говорил, что мы получили ценный урок и теперь он, даже спасая собственную жизнь, никогда не пойдет на то, чтобы убить или хотя бы ранить другого человека. Но по-моему, это было очевидно и без войны.
Наверное, сложнее всего мне было понять в Джоне то, что я называл «мягкосердечием». Он никому не мог причинить вреда. В жизни не раздавил жука и не вырвал живой травинки, разве что нечаянно, но никого не пытался обратить в свою веру. Джон всегда говорил, что человек может научиться чему-то только тогда, когда он готов этому научиться, и еще — что хорошо для одного, для другого может быть плохо.
В общем, Джон никогда не позволял себе осуждать войну; он считал, что всем, кто в ней участвовал, война дала необходимый опыт. И называл это кармой. Как я ни старался, не смог убедить его присоединиться, когда мы, ветераны, протестовали против войны; он даже не хотел спорить со мной на эту тему. Джон вообще редко с кем-нибудь спорил. Он просто соглашался с собеседником: «То, во что ты веришь, и есть для тебя истина».
Во многом Джон остался для меня загадкой. При росте шесть футов три дюйма и весе 180 фунтов<1 м 90 см, 82 кг. Здесь и далее примечания редактора, если не указано иначе.> он бегал быстрее всех в колледже. Но на футбольном поле, как мог, избегал столкновений, опасаясь травмировать соперника. Не убил ни одного живого существа, но ел мясо животных, убитых другими. Девушки были без ума от его глаз, синих, как море, и сильного, скульптурного тела. Тут не обходилось и без трагедий. В старших классах от него забеременела одна девушка. Единственный раз я видел, как доктор Лейк по-настоящему разозлился на Джона. До сих пор помню, как он кричал, что никто не имеет права становиться родителем, если еще ни психологически, ни материально не способен заботиться о ребенке.
В колледже Джон выбрал основной дисциплиной философию, а вторую специализацию получал по психологии и социологии. Когда нас, инвалидов, демобилизовали, он убедил меня вернуться в университет и получить степень. Основной дисциплиной для нас обоих теперь стала психология, а второй — социология. Джона интересовали социальные факторы, влияющие на формирование индивидуального поведения и становление личности. Под его влиянием я увлекся идеей практических социальных перемен, которые бы исключили такие ужасные катастрофы, как война во Вьетнаме.
В то время, когда Джон начал вести дневник, мы уже сдали все экзамены на докторскую степень и совместно работали над диссертацией по социальной психологии, посвященной целеполаганию и развитию самооценки у детей.
Я могу еще много писать о Джоне, но это его история, а не моя. Я хотел лишь предоставить вам контекст этого действительно замечательного дневника, и вкратце обрисовать портрет моего друга Джона Лейка — человека, забыть которого невозможно.
Поскольку дневник Джона не предназначался для публикации, а служил ему инструментом для изучения себя самого, некоторые части текста перегружены узкоспециальными подробностями, не интересными широкому читателю. Поэтому я позволил себе удалить из дневника наиболее эзотерические и сложные для понимания фрагменты. Некоторые из них в сокращенном виде приведены в конце книги, в разделе «Из записей Джона». Кроме меня, еще три человека полностью прочли дневник, когда Джон был еще жив и мог объяснить и проиллюстрировать содержащиеся в нем идеи. На всех нас это произвело глубокое впечатление и изменило нашу жизнь. Поэтому я бы рекомендовал заинтересованному читателю ознакомиться с этими конспектами бесед Джона со Службой Информации (СИ) и возвращаться к ним время от времени при чтении дневника.
Во многое из того, что вы прочтете в этом дневнике, поверить будет очень трудно — если вообще возможно.
Однако Джон был убежден, что придет время, когда эти странные идеи станут всеобщим достоянием.

Глава 1. Лия

Уже несколько месяцев я просыпался по утрам с неохотой. Мои мысли еще долго были там, в состоянии сновидения, где я переживал какое-то неописуемое приключение. Мне хотелось вернуться в него, но оно было скрыто от меня в тумане. И вот наконец этой ночью — свершилось! Я проснулся в другом времени, в другом месте и в другом теле.
Я лежал на покрытой травой поляне, глядя в лазурное небо. Повсюду, насколько хватал глаз, среди ровной, негустой травы возвышались деревья.
В прохладном утреннем воздухе витал мускусный аромат свежескошенного клевера; перекличка птиц наполняла меня ощущением мира и гармонии. Мое обнаженное тело вздрагивало, когда волосков на нем касался легкий ветер. Что за удивительное чувство свободы!
Поднявшись, я сделал глубокий вдох, как бы наполняя всего себя окружающей красотой. Я почувствовал, что приключение началось, и с этим все усиливающимся ощущением сначала прошелся, разминаясь, а потом и побежал сквозь этот уютный, ухоженный лес. Бег всегда казался мне максимальным выражением физической свободы. Я бежал и бежал, не испытывая усталости, наслаждаясь каждым прикосновением босой стопы к шелковисто-мягкой земле.
Вдруг я оказался на небольшой поляне, в центре которой журчал родник. Чтобы не влететь в него, мне пришлось резко затормозить, и я чуть не упал.
Слезы радости навернулись мне на глаза, когда я с изумлением посмотрел на свои ноги ― две ноги!
Четыре года назад, во Вьетнаме, я потерял правую ногу, и с тех пор ковылял на протезе, лишенный возможности ощутить восторг бега.
Неужели у меня снова есть обе ноги?
Тщательно осмотрев и ощупав все тело, я понял, что в такой замечательной форме оно не было со времен моего студенческого увлечения футболом. Бурная молодость оставила мне немало шрамов, но теперь от них и следа не осталось!
И я даже не знал, кого — или что — благодарить за это новое, столь совершенное тело!
Утреннее солнце уже поднялось над горизонтом, и меня удивила хрустальная прозрачность воздуха. Как давно я не видел такого чистого неба и не дышал таким ароматно-свежим воздухом!
Где же я нахожусь? Вечером я заснул в Верхнем Манхэттене, в убогой квартирке, которую делю с Карлом Джонсоном, моим сводным братом и лучшим другом. Но проснулся-то я в совсем другом месте!
Или это сон? И я скоро проснусь, снова вернувшись в свою одноногость?
Я жадно огляделся, стремясь насытить взор, прежде чем этот чудный новый мир в одно мгновение растает мимолетным сном.
Вдруг в воздух с шумом поднялась стайка птиц. Поглядев им вслед, я спросил себя, какое же сейчас время года. Заснул я холодным январским вечером, но проснулся явно в другом времени или на другой широте, поскольку это уж точно не зима.
Я медленно побежал по тропинке, огибавшей естественную клумбу и углублявшейся в лес.
И вдруг меня точно обожгло ледяным ветром осознание того, что я не один! Передо мной стояла ослепительно реальная женщина.
На ней была перламутрово-аквамариновая туника, едва прикрывающая стройные бедра. Небесно-голубые глаза ласково смотрели на меня, все понимая и все принимая. Солнечный свет, пробиваясь сквозь короткие золотые волосы, рисовал сияющий нимб вокруг ее головы.
От неожиданности, зачарованный ее ясной красотой, я буквально перестал дышать.
В ее лучащихся всеведением и всепониманием глазах словно заиграли искорки, когда она сказала:
— Привет! Я Лия. Я давно жду тебя, Джон. Ты пока не узнаёшь меня, но скоро вспомнишь.
Этого не может быть на самом деле, подумал я.
— Да нет же, может, ― ответила она, и ее низкий музыкальный голос приятно щекотал слух.
Отклик на невысказанные мысли меня обезоружил:
— То есть я не сплю?
Некоторое время она задумчиво смотрела на меня.
— В каком-то смысле спишь, а в каком-то — нет. Понимаешь, существуют два Джона Лейка. Один спит в том «времени», которое ты называешь 1976 годом; другой разговаривает здесь со мной, в… по вашему счету, 2150 году, находясь в теле, которое тебе так нравится, ― в твоем астральном, или духовном теле.
— В моем астральном теле? В каком году?
Мое изумление рассмешило ее.
— Да, в твоем астральном теле. Оно почти такое же, как твое физическое тело, только его электрические вибрации столь быстры, что их невозможно увидеть глазами физического тела. Твое астральное тело перемещено на сто семьдесят четыре года вперед, во время, которое ты можешь считать 2150 годом нашей эры.
— На сто семьдесят четыре года! ― воскликнул я. ― Ого! Вот это сон! И ты говоришь, у меня два тела?
— Сейчас даже три, ― ответила Лия. ― Твое тело 1976 года, лишенное ноги, видит во сне то, что с тобой происходит. Твое тело 2150 года ждет тебя. А вот это твое астральное тело сейчас содержит уникальную электронную сущность, которая называется «Джон Лейк». Оно уж точно не спит. Прежде чем возвратиться в 1976 год, ты посетишь нашу Дельту и там узнаешь об этом побольше.
О том, что я возвращусь в свое физическое тело, она упомянула вскользь, но меня это неприятно задело.
— То есть я должен буду вернуться в свое инвалидское тело?
— Ну да, ― ответила она. ― Ты всегда будешь возвращаться в 1976 год, пока не освободишь себя, достигнув высокого уровня Макро-осознания.
— Макро-осознания? ― не понял я.
— Макро-осознание, ― пояснила она, ― это просто практическое осознание макрокосмической целостности всего того, что есть, было и когда-либо будет. Мы в 2150 году еще далеки от полного Макро-осознания. Но мы достигли в своем развитии такой стадии, что в состоянии вспомнить о нашем макрокосмическом происхождении и использовать некоторые Макро-способности ― то, что вы называете экстрасенсорикой.
Ощущая мое замешательство, она добавила:
— Скоро тебе все это разъяснят.
Лия протянула мне руку, и произошло нечто поразительное — ее рука прошла сквозь мою!
— Что это? — воскликнул я и попытался сам взять ее за руку, однако мне не удалось даже дотронуться до нее.
— Не волнуйся, Джон, — торопливо успокоила меня она, — я забыла, что нахожусь в своем физическом теле, которое, разумеется, не может притронуться к твоему астральному телу, обладающему очень высокой вибрацией.
— Ну вот, — сказал я скорее себе, чем ей, — выходит, я просто дух!
— Можно и так сказать, — засмеялась Лия.
— Но если я дух, как же ты меня видишь?
— Я не вижу тебя своими физическими глазами, Джон. Я воспринимаю твой образ благодаря своей Макро-способности ясновидения и слышу тебя телепатически.
— Если ты меня видишь и слышишь, почему же ты не можешь до меня дотронуться?
— Пока не могу, — ответила Лия, — но как только придем в Лабораторию непрерывности жизни и поместим тебя в твое тело 2150 года, мы сможем снова осязать тебя.
— Снова? — подумал я, и она это услышала.
— Ты еще не готов все это понять, Джон. Давай поскорее поместим тебя в твое новое тело, чтобы мы могли касаться друг друга снова.
Ее последнее слово повисло в моем сознании гигантским вопросительным знаком, а затем я почувствовал, что бегу так быстро, как еще никогда не бегал, но тем не менее с трудом поспеваю за прекрасной загадочной спутницей.
Мы взбежали на заросший лесом холм и начали спускаться в изумрудно-зеленую долину, в центре которой блестело чистое голубое озеро. Это был такой захватывающий вид, что я вначале не заметил больших зданий, спрятанных между деревьями, которые окаймляли озеро.
— Вот наша Дельта. В ней двенадцать зданий и десять тысяч человек.
Когда мы подошли поближе, я увидел, что и озеро, и здания намного больше, чем мне показалось с первого взгляда. Каждое строение имело двенадцать этажей и занимало площадь около 150 квадратных ярдов<125 квадратных метров.>. Эти здания были построены из какого-то зеленого, похожего на стекло материала, который светился ровным неярким блеском.
Я заметил, что и мужчины, и женщины одеты в одинаковые короткие туники, такие же, как у Лии. Различались они только цветом.
В огромном здании мы встретили несколько человек — молодых, красивых и энергичных. Все они, проходя, улыбались Лии, но меня некоторые вовсе не замечали. Пару раз я чуть не столкнулся с ними.
Я сердито оглянулся на парня, который чуть не сбил меня с ног, — и пережил самое большое потрясение в жизни: молодая женщина прошла прямо сквозь меня!
Лию рассмешило мое ошеломление.
— Не волнуйся, Джон, — сказала она. — Не все видят тебя в твоем астральном теле, но они не причиняют тебе вреда тем, что проходят сквозь тебя.
Только она это произнесла, часть стены отъехала вбок и Лия прошла в образовавшуюся «дверь». Я последовал за ней и вновь пережил то же жутковатое ощущение, когда дверь начала закрываться как раз в тот момент, когда я входил в нее, и прошла сквозь мою ногу.
В комнате стояли стулья странного вида. Они были аккуратно расставлены вокруг большого цилиндрического контейнера с изогнутым стеклянным верхом.
Я был поражен, когда увидел внутри этого контейнера свое собственное обнаженное тело! Видимо, я спал, потому что моя грудь равномерно вздымалась и опускалась.
Лия торжествующе улыбнулась и сказала:
— Это твое новое тело, Джон. Оно практически идентично твоему телу 1976 года, только без его физических изъянов.
— Господи! — вырвалось у меня. — Это я, и это... это... тоже я!
— Правильно, Джон. Ты — это ты, и перед тобой в контейнере — ты, и я — это тоже ты, — объясняла Лия.
Столько непонятного навалилось на меня, что из миллиона вопросов, теснящихся в голове, я не мог внятно сформулировать ни одного.
— Это тело повторяет нашу электронную структуру и твою генетическую структуру. Оно живо, но не занято, потому что твое астральное тело еще не вошло в него.
Голова кружилась по-прежнему.
— Я хочу, чтобы ты освободился от всех тревог, которые тебя переполняют, и тогда я смогу заняться операцией над твоим астральным телом. Это займет всего несколько минут, — сказала Лия, — Ты доверяешь мне, Джон?
Глядя в ее всезнающие глаза, я почувствовал, что на смену беспокойству постепенно приходит желание, и вскоре всеми фибрами души я тянулся к девушке, которая называла себя Лией.
Кивнув, я сказал:
— Да, Лия.
Вдруг я почувствовал, что стал таким же чистым, честным, открытым и беззащитным, как она. Между нами не было барьеров. Мы слились воедино и, несмотря на то, что она не шевелила губами, я услышал ее голос:
— Мы — одно целое, Джон. Давай освободимся от всех препятствий, давай расти!
Затем я увидел, как она подняла стеклянную крышку над моей головой, а я все смотрел ей в глаза.
Поднявшись на ноги, я впервые ощутил незабываемое прикосновение рук Лии: они трепетно огладили мои бока и спину. Я быстро сжал ее в своих объятиях, и наши губы встретились, когда я произнес ее имя.
Я ощутил приятную тяжесть в паху и внезапно понял, что я абсолютно гол!
Веселый смех Лии звучал в моих ушах, пока я пытался разобраться в противоречии между своим телом и разумом: чем прикрыть свое «обнаженное естество»? Хотя зачем? И почему раньше нагота меня не смущала?
— Ты снова в своем физическом теле, Джон, — сказала Лия в ответ на мои невысказанные вопросы. — Только находясь в физическом теле, человек стесняется наготы. Вот, возьми. Возможно, в этом ты будешь себя лучше чувствовать. — И она вручила мне одну из этих универсальных туник и пару коротких мягких сапожек.
В спешке одеваясь, я говорил о странном содержимом комнаты, пытаясь отвлечься от мыслей (их, как оказалось, можно так легко прочесть) о том, о чем мне хотелось думать, и заставить себя сосредоточиться на том, о чем думать следует!
Очутившись в этом плотном физическом теле, я утратил то легкое ощущение свободы, которое давало тело астральное. Тем не менее я чувствовал себя неполненным здоровьем, энергией, чудесной силой и ловкостью.
Туника сидела на мне отлично и повторяла каждое движение моего тела, как вторая кожа.
До того, как я ее надел, она была бесцветной, однако теперь приобрела голубовато-серый цвет с оранжево-розовыми переливами и вкраплениями голубого, желтого и зеленого.
Увидев мое изумление, Лия объяснила, что эта универсальная одежда остается бесцветной, пока не вступает в чье-либо биополе. Это как бы электрический узор, создаваемый тем физическим телом, в котором данный индивидуум находится. У каждого человека он свой. Туника работает как миллион мельчайших линз, отражающих и увеличивающих цвета нашего собственного биополя, или ауры.
Затем она добавила, что туника отображает десять основных цветов, которые соответствуют нынешнему уровню сознания каждого конкретного человека.
Серый цвет моей туники указывает на начальный уровень моего Макро-осознания.
Прежде чем я успел задать хотя бы один из вопросов, которые роились у меня в голове, Лия сказала, что Служба Информации ответит на любые мои вопросы и нам пора идти, поскольку мое время ограниченно.
Служба Информации занимала шесть верхних этажей этого огромного здания. Мы вошли в нечто вроде луча света около четырех футов<Около 1,2 м.> в диаметре — Лия назвала это «проходом». Одним легким мгновенным прыжком мы добрались до двенадцатого этажа. Стало ясно, что мне потребуется время для того, чтобы привыкнуть к этому необычному виду передвижения.
Служба Информации состояла из тысячи небольших звуконепроницаемых комнат, каждая с экраном во всю стену, на котором можно было посмотреть фильм о любом интересующем вас предмете.
Мы сели в большие удобные кресла, которые автоматически повторили очертания наших тел.
Лия прикоснулась к маленькому белому кругу на ручке ее кресла, и приятный женский голос сказал: «Служба Информации. Чем могу помочь?»
— Каковы размеры озера Дельты 927? — спросила Лия.
На стене появилась огромная карта озера, и нам сказали, что озеро Дельты 927 составляет около восьми километров в длину, пяти километров в ширину, а его средняя глубина — десять метров.
Почувствовав, что я начал напряженно пересчитывать про себя, Лия попросила дать эквиваленты в милях и ярдах. Когда ответ был получен, она сказала:
— Теперь мне придется тебя покинуть.
— Покинуть? — спросил я, вскочив на ноги и не веря тому, что услышал.
— Да, Джон. Я должна идти, — ответила она спокойно.
Через секунду я стоял возле нее.
— Я пойду с тобой.
— Это невозможно, Джон. Очень важно, чтобы ты остался здесь с Службой Информации и научился как можно большему как можно быстрее. СИ поможет тебе в этом лучше, чем я.
— Когда ты вернешься? — спросил я.
— Я не вернусь, Джон.
— Как это? Ты же не можешь просто так подняться и уйти, когда мы только что познакомились. Я пойду с тобой, — настаивал я.
— Как бы мне этого ни хотелось, это непрактично и невозможно, — ответила она.
— Я не понимаю тебя, Лия. Почему мне нельзя пойти с тобой?
— Очень важно, чтобы ты остался здесь и как можно скорее начал развиваться. Мое присутствие будет отвлекать тебя, а мы не можем идти на такой риск. Я попытаюсь объяснить тебе, Джон, но очень коротко, а ты должен ждать дальнейших инструкций до нашей следующей встречи, если она состоится.
— Что значит «если она состоится»? — перебил я ее.
— Пожалуйста, Джон, доверься мне. Слушайся меня, когда я говорю, что мы должны использовать наше время как можно более продуктивно. Я хочу остаться с тобой не меньше, чем ты со мной, но это совершенно непрактично.
Не знаю, увижу ли я тебя снова, а если увижу, то когда это будет. Мы попытаемся сделать еще одно перемещение во времени, но неизвестно, удастся ли оно. Так что я никак не могу знать наверняка, увидимся мы опять или нет.
Единственное, что я знаю точно, — заторопилась Лия, — это то, что чем дольше ты будешь разговаривать со мной, тем меньше времени у тебя останется для общения с Службой Информации и тем меньше будут наши шансы сделать еще одно удачное перемещение во времени.
— Как ты можешь так спокойно об этом говорить? — спросил я. — Как ты можешь так просто прощаться, зная, что мы можем больше не встретиться?
— Мы всегда вместе, Джон. Я всегда рядом с тобой. Твои сны обо мне реальны. Это не какие-то фантазии или мечты. Поверь мне, Джон, я всегда вместе с тобой. Это правда: я скучаю по твоим прикосновениям, по твоему голосу — по радостям, которые мы делим на физическом уровне, но они никуда от нас не уйдут. Если не в этой жизни, то в следующей, — добавила она. — То, что есть сейчас, совершенно, потому что оно происходит в нужное время в нужном месте. Прими это с радостью, Джон, и наслаждайся своим развитием и движением к тому, чего ты хочешь.
— Но я не могу... — начал я.
Она поднесла палец к губам, приказывая мне замолчать.
— Когда ты уснешь здесь, твое другое тело в 1976 году проснется. Будем надеяться, что ты запомнишь все, что с тобой происходило в году 2150, и поверишь в реальность всего этого.
— Но, Лия…
— Пожалуйста, Джон. Просто порасспроси Службу Информации. Мы должны дорожить каждой минутой, если хотим еще раз увидеться в этом «времени», — сказала она быстро.
Затем, слегка коснувшись моего лица, она задержалась на секунду, посмотрела на меня, и ее неотразимые глаза наполнили меня любовью, радостью, болью, трагизмом, терпением и спокойствием.
— Пока что — прощай, — сказала она тихо, почти сама себе, и оставила меня наедине с СИ.
Я заставил себя поверить ей и последовал ее совету. Я начал задавать вопросы СИ, и каждый вопрос, казалось, порождал следующий. Я был в восторге от этой чудесной методики обучения.
То, что я не только слышал, но и видел ответы на свои вопросы, очень облегчало процесс обучения. Я поневоле стал сравнивать это с принятыми в 1976 году процедурами сбора научной информации. Я вспомнил, как в библиотеке долго стоял в очереди за материалами, необходимыми для моей работы; вспомнил разочарование, когда говорили, что нужная мне книга выдана на руки или ее вообще нет в наличии и никогда не было. Затем нужно было долго-долго перечитывать весь этот ученый хлам и вылавливать ценные мысли в море педантичного многословия...
В общем, следующие три часа я сидел как завороженный, впитывая информацию о мире 2150 года. И мне никогда раньше не удавалось узнать так много за такой короткий период времени.
Служба Информации сообщила, что у нее есть базы данных, содержащие неограниченные объемы информации по всем темам, которые когда-либо интересовали человека. Когда я спросил, как это возможно, СИ начала описывать такие сложные и запутанные технологические процессы, что я прервал ее, боясь впустую потратить отведенное мне время.
Приспосабливаясь к моему уровню понимания, Служба Информации сообщила, что она происходит от разработанной в семидесятые годы двадцатого века программы, которая называлась «Обучение, управляемое компьютером» (ОУК).
Но и это мало что объясняло. Я слышал об ОУК, но никогда не видел этой программы в действии. Мне захотелось проверить способности Службы Информации на материале, который я заведомо знал лучше него. Это, конечно же, была моя собственная биография!
Вот что рассказала СИ:
Ты родился 12 сентября 1948 года, единственный ребенок Бена и Джессики Лейков. Твой отец был городским врачом, твоя мать до замужества работала в библиотеке. В первый школьный день ты познакомился с Карлом Джонсоном, который стал твоим лучшим другом. После смерти твоей матери, когда ты был во втором классе, и смерти отца Карла двумя годами позже Карл стал твоим сводным братом. Это случилось летом, перед тем, как вы пошли в младшую среднюю школу.
Все школьные годы ты постоянно помогал Карлу с уроками, а он платил тебе тем, что вытаскивал тебя из всех передряг, в которые ты очень любил попадать. Возьмем, к примеру, выпускной вечер. В тот год ты был назван лучшим игроком футбольной команды, но у тебя не хватало смелости отказать Джен или Валери и пойти на танцы только с одной из них — ты пригласил их обеих. И Карл снова спас тебя.
Тем не менее, были вещи, с которыми даже Карл не мог справиться, — такие как беременность Валери. Это был единственный раз, когда твой отец накричал на тебя. Он был против абортов, но в то же время считал, что никто не имеет права заводить детей, если он психологически и материально не способен заботиться о своем ребенке. Это было хорошим уроком сексуальной ответственности для тебя, Валери и твоего отца. К счастью, ты хорошо усвоил его.
Этот и другие суровые жизненные уроки помогли тебе сформировать довольно мудрую жизненную философию, которая дала возможность тебе и Карлу спокойно закончить колледж. Карл, как ты помнишь, был бунтарем. Он постоянно против чего-то боролся: против «нелепости большинства школьных предметов» или против «этой безумной мясорубки, которая называлась Вьетнамской войной». Ты влиял на него успокаивающе, напоминая ему, что то, что хорошо для одного, может быть плохо для другого и что человек может научиться чему-то только тогда, когда он готов этому научиться. Карл никогда не соглашался с твоей идеей о том, что преподаватели — жертвы своих собственных психологических потребностей и однобоких верований. Он всегда считал, что только студенты могут быть жертвами.
После того как ты получил степень вначале по философии, а затем по психологии, вы с Карлом были призваны в армию и через несколько месяцев высадились во Вьетнаме. Там вы держались вместе вплоть до последней вылазки, когда ваш взвод был разбит. Не один час Карл искал своим уцелевшим глазом дорогу через бесконечные джунгли, неся тебя на спине, когда ты потерял сознание после тяжелого ранения в правую ногу.
Карл так же негодовал на твое ранение, как и на свое, если не больше. Ты же, наоборот, чувствовал, что это твоя карма, и, как ни печально, этот урок был необходим для вашего духовного развития в этой жизни.
Хотя ты тоже чувствовал, что война во Вьетнаме была ошибкой с самого начала, ты к тому времени уже принял философию, согласно которой истина субъективна: то, во что человек верит, и есть для него истина. Ты чувствовал, что надо уважать право каждого человека верить в то, во что он хочет верить. Нельзя осуждать человека за то, что он действует в соответствии со своими убеждениями, даже если ты их не разделяешь.
Именно эта философия заставила тебя пожертвовать своей собственной ногой, но сохранить жизнь другому человеку.
Именно благодаря этой философии ты и Карл начали писать диссертацию по развитию ценностей и самоуважения у детей. Именно эта философия помогла установить временну´ю связь и перенесла тебя в 2150 год на неопределенный отрезок времени. Но разглагольствовать об этой философии у тебя получается лучше, чем следовать ей, Джон.
Если тебя удовлетворяет точность наших баз данных, давай перейдем к изучению твоих других важных жизней. Если же нет, мы можем разобрать твою настоящую жизнь более детально, например…
— Подожди минутку! — прервал я. — Я знаком с теорией реинкарнации, но что ты имеешь в виду под «другими важными жизнями»?
Да, мы знаем, что ты знаком с тем, что в твоем веке называют «теорией реинкарнации» и «прошлыми жизнями». Прошлыми в свете вашей концепции времени. У нас, в 2150 году, это больше не считается теорией; это факт, хотя он тоже основывается на весьма ограниченном понимании времени.
Если хочешь, мы можем предоставить тебе информацию о таком количестве твоих «прошлых» жизней, какое ты сможешь запомнить. Но мы предлагаем, чтобы ты ограничился изучением только важных жизней, то есть тех, которые содержат максимальное количество информации, полезной для твоей нынешней жизни. При этом мы хотели бы предупредить тебя, что все эти жизни, с более высокой точки зрения, протекают одновременно.
Это было интересно, но я тут же отвлекся, спросил о понимании времени в 2150 году и запутался в несомненно безукоризненных, но очень сложных объяснениях СИ о метрической системе времени. И я опять сменил тему, надеясь наконец получить доступные моему пониманию ответы.
— Я не могу понять, как ты можешь столько знать о моей настоящей жизни, не говоря уже о моих прошлых, и тем более, если я правильно понял, будущих жизнях, — сказал я озадаченно.
Мы получили информацию о тебе по двум каналам. Во-первых, от твоего собственного подсознательного разума и во-вторых, от Вселенского Разума, где записано все, что происходит, происходило и когда-либо произойдет с твоим бессмертным разумом. Эта система очень похожа на ту, которую мы используем для баз данных. Большая часть данных уже известна нам, хотя мы все еще устанавливаем электро-молекулярную или, как ты бы сказал, телепатическую связь с некоторыми из твоих жизней.
— Но откуда у вас доступ к моему бессмертному разуму? — спросил я.
Ты сидишь на стуле, через который мы устанавливаем связь с твоей памятью, а также со всеми эментальными<Эментальный — сокр. от «эмоциональный» и «ментальный». — Прим. автора.> и физическими данными о твоем теле вплоть до внутриатомного уровня. Однако поскольку у одной из твоих близнецовых душ, Лии, умственная структура подобна твоей, все, что происходит с тобой и с ней, записано и в твоем, и в ее разуме. Мы устанавливаем такую «телепатическую» связь со всеми членами Макро-сообщества. Это помогает нам установить частичную связь с Макрокосмом.
— Хватит, — сказал я. — Я опять запутался. Я всегда думал, что у каждого человека есть только одна близнецовая душа. Что это за Макро-сообщество, о котором ты говорил? И нельзя ли подробнее о Макрокосме?
Вопросы, которые сыпались из меня, все равно составляли не больше сотой доли того, что мне хотелось спросить. Мне так жадно хотелось учиться, что я не знал, какие вопросы задать сначала.
Служба Информации предложила начать с «основных понятий Макрокосма».
Я не буду здесь приводить все, о чем она рассказывала мне в течение следующих нескольких часов, — скажу только о самом главном, без чего здесь не обойтись.
Человеческая душа — неотъемлемая часть идеально сбалансированного Макрокосма. В самом начале цикла душа каждого человека была частью духовной матрицы, положительный и отрицательный полюса которой — или мужские и женские черты — находились в совершенном равновесии. С целью получения опыта деволюции и микрокосмического сознания каждая духовная матрица ментально разделилась на две индивидуальные сущности, которые в непрерывных реинкарнациях на планете Земля функционируют как мужчина и женщина.
Сущность, которую ты считаешь Джоном Лейком, как и сущности других духовных матриц, временно забыла о своем единстве со всем, что было, есть и будет, равно как и о своем макрокосмическом происхождении. Но как только ты завершил процесс деволюции в микрокосм и начал эволюционировать назад к осознанию своего макрокосмического происхождения, две сущности твоей духовной матрицы — две близнецовые души — начали искать друг друга.
Постепенно усваивая удивительные вещи, о которых говорила СИ, я с облегчением чувствовал их истинность, как будто его слова проникали в глубь меня, касаясь какой-то скрытой памяти, которая только сейчас начала открываться моему сознанию.
— Пожалуйста, продолжай, — попросил я. — То, что ты говоришь, кажется мне очень правильным, хотя я не уверен, что мне все полностью понятно.
Ты запоминаешь. Вскоре ты начнешь вспоминать фрагменты своих предыдущих жизней. Они тебе часто снятся. С самого твоего рождения Лия постоянно навещает тебя на астральном плане, но ты не помнишь, потому что еще не знаешь о важности сновидений.
— Вот почему… — замялся я, — вот почему я так часто просыпался радостный, чувствуя, что нечто очень важное находится совсем рядом со мной — буквально рукой подать?
Да. Это все, что ты помнишь о своих астральных контактах с Лией, когда она напоминала тебе о вашем единстве и говорила о том, что работает над твоим перенесением в 2150 год.
Голос СИ затихал, но я слушал внимательно.
Твое перенесение во времени — наше самое большое достижение в проекте «Непрерывность жизни». Мы добились этого совместными усилиями самых высокоразвитых умов нашей галактики, и зарождение твоей собственной веры в макрокосмическое единство сыграло…

среда, 9 января 2019 г.

"Малый оракул для дам" (2)



К картомантической колоде «Малый оракул для дам» прилагался анонимный буклет с описанием значений всех карт. Подчеркиваю, буклет анонимный, но специалисты из Национальной библиотеки Франции приписывают его Жан-Батисту Альетту, то есть Эттейле:
На самом деле даже беглое знакомство с буклетом позволяет понять, что Эттейла не является его автором, хотя автор знаком с Таро Эттейлы. Собственно в буклете нет ни единой ссылки на работы Эттейлы, а ведь этот автор очень любил себя рекламировать и в каждой книге непременно упоминал другие свои работы. (Есть только рекламное объявление в самом начале буклета о том, что «по этому же адресу», то есть у издателя, вдовы Геффье, можно найти книгу под названием «Подлинный Эттейла, или искусство гадать по картам»; что показательно, этой книги нет в списке работ Эттейлы, она тоже анонимная и написана не им.) Кроме того, в буклете ни разу не упоминается Книга Тота, что для Эттейлы совсем уж не характерно!
Тексты, относящиеся к первой 21 карте (напоминаю, что именно на этих картах есть картины, соотносящиеся с мажорными арканами как в традиции Эттейлы, так и «классического» вида), мне показались смутно знакомыми. Ну, а поскольку в самом начале XIX века авторов текстов, относящихся к оккультному Таро, еще можно было перечесть по пальцам одной руки, источники установить было легко. Тем более что один источник в буклете назван прямо: Кур де Жебелен. Вторым же оказался граф де Мелле, оставшийся неназванным. Я настоятельно рекомендую уважаемому читателю пройти по этим ссылкам и познакомиться с работами этих авторов в моей презентации. Из статьи де Мелле автор буклета взял больше; часто де Мелле просто цитируется — дословно или с незначительными изменениями — целыми абзацами. Автор буклета позаимствовал у де Мелле идею о том, что мажорные карты Таро изображают библейскую историю сотворения мира и деградации человечества. В принципе Эттейла тоже толковал «мажорные иероглифы» Таро в этом ключе, но если бы он был автором этого буклета, то, я думаю, он предпочел бы цитировать свой собственный текст из второй тетради «Способа развлечь себя… Таро», а не текст де Мелле.
Мне захотелось сделать таблицу, которая наглядно показывала бы заимствования буклета к «Малому оракулу для дам» из отцов-основателей оккультного Таро. В левой колонке — тексты де Жебелена и де Мелле, в правой — тексты из буклета. Красным цветом выделены заимствования или близкие соответствия. В буклете порядок картин Таро несколько иной, чем у де Мелле, поэтому мне пришлось немного «перетасовать» их, чтобы сделать заимствования наглядными. Желтым маркером выделены авторские примечания, зеленым цветом — мои комментарии.

Первая серия: золотой век

Граф де Мелле:
Двадцать первая, или первая, карта представляет Вселенную как богиню Исиду в овале, или яйце, с четырьмя временами года в четырех углах: Человек, или Ангел, Орел, Бык и Лев.

Кур де Жебелен:

№ XXI. Картина «Время», ошибочно называемая «Миром»

Она бежит, словно Время, внутри круга, который символизирует вращение Времени или яйцо, источник всего, что существует во Времени.
В четырех углах картины — эмблемы четырех времен года, образующих годичный цикл.
№ 1. Путешествие. Земля, четвертый элемент
Богиня Исида внутри круга, который образует змея, кусающая себя за хвост, представляет вселенную. Круг — эмблема годичных циклов и образ вечности, не имеющей ни начала, ни конца. Исида, которую [древние] египтяне считали источником всего, словно готовится бежать. В четырех углах картины — эмблемы времен года.
Граф де Мелле:
Двадцатая [карта] называется «Суд». На самом деле трубящий Ангел и люди, выходящие из земли, ввели в заблуждение художника, недостаточно знакомого с мифологией, и он не увидел в этой картине ничего, кроме [Страшного Суда и] Воскресения; древние, однако же, считали людей детьми Земли<Зубы, посеянные Кадмом, и т. п.>), и Тот передал Сотворение Человека, изобразив Осириса, или Бога-творца, рупор, или Слово, которое правит материей, и Огненные Языки, вырывающиеся из грозовой тучи, Духа Божьего, который оживляет материю, и, наконец, людей, которые выходят из земли, чтобы восхищаться Всемогуществом и преклоняться перед ним. В позах и выражениях лиц этих людей нет ничего от преступников, которые знают, что вот-вот предстанут перед своим Судьей.
№ 5. Сотворение мужчины и женщины, порождение
Древние считали людей детьми земли (вспомним зубы, посеянные Кадмом, или камни, брошенные Пиррой). Чтобы представить сотворение человека, Тот выбрал Осириса, или бога-родителя, рупор, или слово, которое правит материей, и огненные языки, вырывающиеся из тучи, в качестве образа духа божьего, который своей мощной и милостивой рукой указывает на эту материю и оживляет ее. Люди выходят из земли и, кажется, принимают существование лишь для того чтобы выражать свое восхищение этой творящей рукой.
Граф де Мелле:
Девятнадцатая [карта] — Сотворение Солнца, озаряющего союз мужчины и женщины, каковой  представляют мужчина и женщина, взявшиеся за руки: со временем этот знак стал знаком Близнецов, Андрогина: Duo in carne una [«двое в одной плоти» (лат.)].
№ 2. Озарение. Огонь, второй элемент
Солнце озаряет союз мужчины и женщины; этот союз впоследствии стал эмблемой [астрологического знака] Близнецов, Андрогина: Duo in carne una.
Граф де Мелле:
Восемнадцатая картина — Сотворение Луны и земных животных, которые здесь представлены волком и собакой, символизирующими [соответственно] животных диких и домашних. Этот символ отлично подобран еще и потому, что волк и собака — единственные животные, которые воют на это светило, словно оплакивая утрату дня. Можно было бы подумать, что эта картина предвещает большие несчастья, если бы здесь не была изображена линия Тропика, обозначающая уход и возвращение Солнца и оставляющая утешительную надежду на ясный день и лучшую судьбу. Однако две Крепости, которые охраняют орошенную кровью дорогу, и болото, которым заканчивается эта картина, символизируют бесчисленные трудности, которые предстоит преодолеть, чтобы разрушить столь зловещее предсказание.
№ 3. Намерение. Вода, первый элемент
Эта картина изображает Луну и земных животных. Мы выбрали волка и собаку как представителей животных диких и домашних, а еще потому, что, видя ночное светило, они воют, словно оплакивая день.
Этот аллегорический сюжет мог бы предвещать большие несчастья, если бы мы не усматривали здесь линию тропика, обозначающую уход и возвращение Солнца и оставляющую надежду на возвращение ясного дня и лучшую судьбу. Однако две башни или крепости, которые охраняют орошенную кровью дорогу, и болото, которое мы обнаруживаем в нижней части картины, символизируют бесчисленные трудности, которые предстоит преодолеть.
Граф де Мелле:
Семнадцатая [карта] — Сотворение Звезд и рыб, представленных звездами и Водолеем.
Кур де Жебелен:
№ XVII. Каникула
Цветок и Бабочка, сидящая на нем, были эмблемой возрождения и воскресения.

№ 4. Блестящие звезды.
Воздух, третий элемент
Планеты, собравшиеся вокруг сияния, центром которого является Солнце, находятся в своих обычных домах. Справа от Солнца мы видим Луну, над ней — Сатурн; над дневным светилом — Меркурий, а под ним — Юпитер; Венера слева, а наискосок [над ней] — Марс. […] Женщина, держащая их, олицетворяет счастливое время и плодовитость. Бабочка, легко садящаяся на цветы, означает возрождение.
Граф де Мелле:
Шестнадцатая [карта] — обрушивающийся Дом Божий, или земной Рай, из которого мужчина и женщина были изгнаны хвостом кометы, или Пламенным Мечом, а также градом.
№ 6. Земной Рай
Мужчина и женщина, изгнанные из земного Рая, означают грехопадение человека.
Пламенный меч, или, скорее, хвост кометы, ускоряющий их бегство и сопровождающийся ужасным градом, тем не менее, предвещает земные блага в определенные сезоны.
Граф де Мелле:
Пятнадцатая [карта], последняя в первой серии, — Дьявол, или Тифон, который довел человека до грехопадения и положил конец золотому веку. Хвост, рога и длинные уши выдают в нем низшее существо, а поднятая и согнутая в локте левая рука образует букву N, символ тварных существ, указывающий нам на то, что этот монстр был кем-то создан; однако факел Прометея, который он держит в правой руке, завершает букву M, символизирующую творение. Если внимательно изучить историю Тифона, последнее объяснение кажется вполне естественным, ибо, лишив Осириса его мужской силы, Тифон, похоже, захотел присвоить себе производительную Силу и так стал отцом всех несчастий и бед, которые распространились по земле.
Двое Существ, прикованных у его ног, символизируют униженную и покорную человеческую природу, а также новое и извращенное творение. Их крючковатые когти свидетельствуют о жестокости. Им не хватает только крыльев (символа Гения, или ангельской природы), чтобы во всем походить на Дьявола. Одно из этих существ касается когтем бедра Тифона — символ, который в мифологии всегда означал плотское порождение; то, что он прикасается левой рукой, показывает незаконность этого действия.
№ 7. Высшая сила
Эта картина — последняя в первой серии. Мы видим Тифона, или злого духа, который развратил невинность первобытного человека и тем завершил век. Его хвост, рога, длинные уши, признаки невежества, демонстрируют в нем деградировавшее, опустившееся существо.
Его поднятая левая рука с согнутым локтем, образующая букву N, символ тварных существ, указывает нам на то, что этот монстр был кем-то создан; однако факел Прометея, который он держит в правой руке, завершает букву M, символизирующую творение. Сама история  дает нам это объяснение, сообщая, что Тифон, лишив Осириса его атрибутов мужественности, захотел присвоить себе производительную силу. Но сотворил он лишь зло, которое растеклось по земле. Двое существ, прикованных у его ног, символизируют испорченную и покорную человеческую природу; их крючковатые когти свидетельствуют о жестокости. Одно из этих существ касается когтем бедра Тифона — это символ плотского порождения; то, что он прикасается левой рукой, показывает незаконность этого действия.

Вторая серия: серебряный век

Граф де Мелле:
Четырнадцатая [карта]: Ангел Умеренности пришел наставлять человека, чтобы помочь ему избежать смерти, на которую тот был только что обречен. Ангел вливает воду в вино, чтобы уменьшить крепость этого напитка, — так он показывает человеку, что тому нужно умерить свои страсти.
№ 10. Умеренность
Умеренность аллегорически представлена молодой крылатой женщиной, которая, чтобы наставить человека и научить его избегать зол, происходящих от неумеренности, вливает воду в вино, заставляя его понять, что силу его желаний должно умеривать.
Граф де Мелле:
Тринадцатая [карта]: это число, всегда приносящее несчастье, посвящено Смерти, которая изображена в виде скелета, косящего головы коронованных особ и простых людей.
№ 15. Смертность
Смерть изображена со всеми ее атрибутами выглядит готовой уничтожить все сущее, большое и малое. Не зря она помещена под номером 13: это число древние считали самым несчастливым — вероятно, в результате печального опыта. Не по этой ли причине в тринадцати древнееврейских племенах никогда не насчитывалось более двенадцати?
Граф де Мелле:
Двенадцатая [карта]: несчастья, преследующие человеческую жизнь, представлены мужчиной, подвешенным за ногу. Чтобы избежать этих бед, нужно двигаться вперед с благоразумием: suspenso pede.
Suspenso pede (лат.) — «на цыпочках», «крадучись», буквально «с подвешенной ступней». См. мое примечание к карте «Благоразумие» в эссе Кура де Жебелена.
№ 9. Благоразумие
Здесь изображена [аллегория] Благоразумия; она стоит, просто одетая; на ее поясе надпись «Тот». В правой руке она держит свою обычную эмблему, а левой рукой приподнимает подол платья. Она продвигается вперед с осторожностью. Она подняла ногу и тщательно выбирает, куда ее поставить, дабы не задеть змею, которая ползает у нее под ногами и перекрывает очень узкий проход между колючками.
Граф де Мелле:
Одиннадцатая [карта]: Сила приходит на помощь Благоразумию и одерживает верх над львом, который всегда был символом невозделанной и дикой земли.
Кур де Жебелен:
№ XI. Сила
Это женщина, которая укротила льва и раскрывает его пасть с такой легкостью, словно это ее маленький спаниель; на голове у нее пастушья шляпа.
№ 8. Сила
В виде молодой женщины, укрощающей льва, здесь изображена Сила. Она открывает львиную пасть с такой легкостью, словно это маленький спаниель; она приходит на помощь Благоразумию и одерживает верх над львом, который всегда был символом невозделанной и дикой земли. Она учит нас тому, что благоразумие и сила всегда должны быть вместе.
Граф де Мелле:
Десятая [карта]: Колесо Фортуны, над которым изображена обезьяна в короне, говорит нам о том, что после падения человека добродетель уже не всегда обеспечивает место на самом верху; кролик поднимается вверх, а человек летит вниз, и оба страдают от несправедливостей непостоянной Богини. В то же время это колесо символизирует колесо Пифагора, или гадание по числам. Этот вид прорицания называется Арифмомантией.
№ 12. Фортуна
Мышь, грязное животное, ведет самого человека на самодельном колесе; Рядом с рулем стоит сухой ствол дерева, на котором стоит коронованная обезьяна. Таким образом, невежество и подлость благоприятствуют удаче, которая забывает гений и добродетель.

Кур де Жебелен:

№ VIIII, или IX. Мудрец, или искатель Истины и Справедливости
На карте IX изображен почтенный философ в длинной мантии, капюшон которой откинут на плечи. Он шагает, опираясь на посох и держа в левой руке фонарь. Это Мудрец, который ищет Справедливость и Добродетель.
При виде этой египетской картины вспоминается история Диогена, который при свете дня с фонарем в руке искал человека. Меткие остроты и эпиграммы есть в любом веке, и Диоген воплотил эту картину в жизнь.

№ 14. Мудрец, ищущий истину
Почтенный философ, опираясь на посох и держа в левой руке фонарь, ищет Добродетель и Справедливость. Кур де Жебелен утверждает, что из этой аллегории родился образ Диогена, искавшего человека. Острословы и эпиграмщики есть во все века. Эта аллегория учит нас тому, что без мудрости нельзя быть счастливым.
Граф де Мелле:
Восьмая [карта]: Справедливость.

Кур де Жебелен:

№ VIII. Справедливость 
Это царица, это Астрея, восседающая на своем троне. В одной ее руке кинжал, в другой весы.
№ 11. Фемида, справедливость
Эта картина изображает Справедливость. Сама Астрея, сошедшая с небес, восседает на своем троне из слоновой кости. В одной ее руке весы, на которых она взвешивает людские деяния, а в другой — кинжал для наказания преступления. Она изображена лицом к нам, чтобы мы могли лучше видеть твердость ее взгляда.

 Де Мелле: Третья серия: железный век

«Малый оракул для дам»: бронзовый век

Надо заметить, что, как четко указывают и граф де Мелле, и автор буклета, карта с колесницей (№ 7 в традиционном Таро и № 15 в «Малом оракуле для дам») относится к бронзовому веку. Железный век она лишь предвещает! Тем не менее, у де Мелле карты от № 7 до № 1 идут под заголовком «Железный век», а в буклете к «Оракулу» соответствующие карты обозначены как «Бронзовый век», железного же века нет вообще!

У де Мелле по трем (а фактически по четырем) векам распределяются лишь мажорные карты Таро; в буклете к «Малому оракулу для дам» под заголовком «Бронзовый век» идут также и все остальные карты колоды. Возможно, автор имел в виду (но нигде, к сожалению, этого не указал), что к железному веку, который длится до сих пор, относятся  разнообразные человеческие коллизии, которым посвящены карты от № 23 до № 42. Так или иначе, в систему де Мелле он привнес изрядную путаницу.
Граф де Мелле:
Седьмая [карта]: Боевая Колесница, которой правит закованный в латы король, вооруженный метательным копьем. Эта картина символизирует конфликты, смертоубийства и сражения бронзового века, а также предвещает преступления века железного.

Кур де Жебелен:

№ VII. Торжествующий Осирис

Осирис был великим Божеством египтян и всех сабейских народов, а также солнцем, физическим символом всевышнего Божества — невидимого, но проявляющего себя в этом чуде природы. Зимой он прятался, а весной появлялся снова и светил с новой силой.
№ 15. Конфликт
Осирис, первое божество египтян и сабейских народов, символический образ солнца, которое после зимы вновь появляется с еще бóльшим блеском; Осирис на колеснице, в латах, вооруженный метательным копьем, представляет собой конфликты, смертоубийства и сражения бронзового века и предвещает железный век.
 
Граф де Мелле:
Шестая [карта] изображает Человека, Колеблющегося между пороком и добродетелью и более не управляемого рассудком. Амур, или желание, с завязанными глазами готов пустить стрелу наугад; куда она полетит, влево или вправо, будет зависеть только от воли случая.
№ 16. Человек между пороком и добродетелью
Человеком, помещенным между пороком и добродетелью, более не руководит рассудок, но лишь случай. Он колеблется и не знает, в какую сторону себя послать. Никакое желание, ничто не может его увлечь. Порок заманивает его улыбкой, но, похоже, добродетель самой своей простотой привлекает его на свою сторону. Эта аллегория учит нас беречься определенного сорта людей, которые пытаются нас совратить.
Кур де Жебелен:
№ VI. Брак
Молодой мужчина и молодая женщина клянутся друг другу во взаимной верности; Священник их благословляет, Амур пускает в них свои стрелы. Картопечатники дали этой картине название «Влюбленный». Похоже, что именно они добавили Амура с луком и стрелами, чтобы сделать изображение более красноречивым в их понимании.
Мы видим в «Древностях» Буассара (том III, илл. xxxvi) памятник той же природы; он тоже изображает брачный союз, но составлен лишь из трех фигур.
Возлюбленный и возлюбленная клянутся друг другу в верности; амур между ними служит одновременно и свидетелем, и священником.
Эта иллюстрация называется Fidei Simulacrum, то есть изображение супружеской верности. Ее персонажи обозначены прекрасными именами Истина, Честь и Любовь. Нет нужды говорить, что истину здесь символизирует не мужчина, а женщина, и не только потому, что это слово женского рода, но и потому, что постоянная верность более свойственна женщине. Этот замечательный памятник воздвиг некий Т. Фунданий Эромен,  или Любезный, для своей дражайшей супруги Поппеи Деметрии и милой дочери Манилии Эромениды.
№ 17. Брак, союз
Брачный союз представлен здесь молодым мужчиной и молодой женщиной, которые клянутся друг другу во взаимной  верности; Амур служит им священником и свидетелем. Эти персонажи носят прекрасные титулы истина, честь и любовьИстина здесь — женщина, поскольку ей необходима постоянная верность. (Мы видим похожий памятник в «Древностях» Буассара.Этот замечательный памятник воздвиг некий Т. Фунданий Эромен для своей супруги Попеи Деметрии и дочери Манилии Эромениды.
Граф де Мелле:
Пятая [карта]: Юпитер, или Предвечный, стоит на своем Орле с молнией в руке, грозит Земле и поражает королей своим гневом.

№ 18. Юпитер, или вечный защитник
Юпитер, или правитель Вселенной, сидит на облаке; рядом с ним орел, в его руке  молния; грозя земле или успокаивая ее, он регулирует ее движения. Это защитник людей. […]  Его объясняют по-разному, но в целом он представляет светских и духовных вождей общества.
Обратите внимание на последнее предложение в правой колонке. Юпитер представляет светских и духовных вождей общества. Именно так называет карты II – V Кур де Жебелен (см. ниже в левой колонке). При этом мы знаем, что в тех колодах Таро, где есть Юпитер и Юнона, первый заменяет Папу, а вторая — Папессу. Может быть, и в «Малом оракуле для дам» дело обстоит именно так? Где же тогда Император и Императрица? Да вот же: между Юпитером и Юноной в этой колоде есть еще один персонаж. Смотрим дальше:
Кур де Жебелен:
№ II, III, IV, V. Вожди общества
Под номерами II и III изображены две женщины, под номерами IV и V — их мужья. Это светские и духовные вожди общества.
Граф де Мелле:
Четвертая [карта]: Король, вооруженный дубиной.
Граф де Мелле:
Третья [карта]: Королева, с дубиной в руке.
№ 19. Закон и вера.  Безопасность и гармония народов.
У этой молодой женщины, вооруженной дубиной и в костюме, который объявляет о суверенитете, на груди есть глаз, знак бдительности; она держит бронзовую скрижаль — вне сомнения, свод законов; это аллегория гармонии народов. Она сидит на треугольном камне — эмблеме, столетиями бытовавшей у египтян. Над ней, в разрыве густого облака, две руки совершают дружественное пожатие. Это знак того, что двое разделенных людей наконец по доброй воле воссоединяются под покровительством закона, предзнаменование согласия, союза.
Граф де Мелле:
Вторая [карта]: Гордыня Сильных, символизируемая павлинами. Над ними изображена Юнона, которая указывает правой рукой на небо, а левой на землю, что означает земную религию, или идолопоклонничество.
№ 20. Юнона-защитница
Эта картина вся аллегорична. Павлин, на которого облокачивается Юнона, символизирует гордыню сильных. Правой рукой богиня указывает на небо, а другой на землю, что означает земную религию, или идолопоклонничество.
Мне кажется, что в данном случае четырех светских и духовных вождей общества (Императора, Императрицу, Папу и Папессу) представляет не один Юпитер, а вся вот эта троица — Юпитер, Закон-и-Вера и Юнона. Наконец, завершают этот ряд Трюкач и Безумец — две картины на одной карте № 21.
Кур де Жебелен:
№ I. Игрок в стаканчики, или Трюкач
Помещенный во главе всех Сословий, он указывает на то, что вся жизнь — не более, чем сон, ловкий трюк, вечная игра случая или столкновение тысячи обстоятельств, которые никогда не зависят от нас самих, но неизбежно оказывают влияние на общее управление.
№ 21. Трюкач
Поставленный во главе сословий, он указывает на то, что жизнь — лишь иллюзия, ловкий трюк.
Кур де Жебелен:
№ 0, Ноль. Безумец
Дурацкая палка и кафтан, украшенный ракушками и колокольчиками, не оставляют никаких сомнений в том, что на этой карте изображен Безумец. Он шагает очень быстро, как и подобает безумцу, неся за спиной небольшую суму и надеясь убежать от тигра, который кусает его за зад. Сума символизирует ошибки, которых он упорно не желает замечать, а тигр — преследующие его угрызения совести.
 Граф де Мелле:
У этой карты нет ранга.
№ 21 (вторая картина). Безумец
Другая картина показывает безумца; он узнаваем по его дурацкой палке и кафтану, украшенному ракушками и колокольчиками. Он шагает очень быстро, как и подобает безумцу, надеясь убежать от тигра, который кусает его за поясницу. Его сума символизирует ошибки, которых он упорно не желает замечать, а тигр — преследующие его угрызения совести. У этой картины нет номера, она не принадлежит ни к какой серии. Египтяне не отводили ей какого-то особого места.

Карта № 22 содержит в себе две картины из Таро Эттейлы: Совещающийся изображен в виде тучи с разрывом, а Совещающаяся — в виде нагой женщины в пышном лесу или саду. 

В буклете отмечается, что эта карта должна была бы быть первой по порядку, поскольку относится ко времени творения, когда род людской еще не деградировал. Почему же она стоит под номером 22? Мне кажется, автор этой колоды не хотел, чтобы она нарушила порядок графа де Мелле, в котором история творения и деградации человечества располагается между картами Безансонского Таро «Мир» и «Безумец».