«Таро Шмакова»

Это Таро подробно описано в книге Владимира Шмакова «Священная Книга Тота. Великiе Арканы Таро», впервые изданной в Москве в 1916 году.

Обложка первого издания из собрания Виктора Олсуфьева

Иллюстраций в этой книге не было, были лишь подробные описания картин 22 мажорных («Великих») Арканов Таро. Но в сентябре 2004 года со мной связался Виктор Олсуфьев и сообщил, что у него имеются фотокопии картин Таро, нарисованных известным русским художником Василием Масютиным (1884—1955). О них Виктор рассказывает на своей собственной страничке, которую я всем настоятельно рекомендую прочесть. На тот случай, если ссылка перестанет работать, я воспроизвожу здесь (с разрешения Виктора) важнейшие абзацы. Итак, Виктор Олсуфьев пишет:

Впервые я услышал о картинах Масютина к Таро от Константина Ивановича Спасского, большого знатока оккультной литературы и владельца крупнейшей в то время в нашем городе оккультной библиотеки. Когда я познакомился с ним, я был неприлично молод, а ему было, наверное, лет 70. (Во всяком случае, с виду). Он видел масютинские иллюстрации у своего старшего брата (имени не помню, самого брата я не застал). Брат Константина Ивановича, как и сам К. И., всю жизнь интересовался оккультизмом и состоял в переписке со Шмаковым (до эмиграции, последнего, конечно). Брат занимался составлением библиографии оккультизма, Шмаков тоже этим интересовался, на этой почве они и познакомились. Ему-то Шмаков и прислал иллюстрации. По словам К. И., иллюстрации были цветными (что, впрочем, и так ясно из фотографий), и большими, в размер шмаковской «Книги Тота». Константин Иванович говорил, что они были [как бы] вкладышем к «Таро», хотя из этого не вытекает, что они были отпечатаны одновременно. Тираж, по-видимому, был мизерный, потому что мне эти иллюстрации в оригинале никогда не попадались, хотя я их разыскивал. Полагаю, что это были, скорее всего, литографии. Масютин, по словам К. И., посещал лекции Шмакова, результатом чего и явились иллюстрации. Из этого можно заключить, что Шмаков читал лекции (вероятно, для узкого круга). А вот фотокопии картин Масютина из собрания Виктора Олсуфьева в сопровождении шмаковских описаний:

Перед массивным каменным столом стоит муж лет 36, в полном расцвете своих cил. Стол сделан из серого камня, массивная доска опирается на две вертикальные каменные стенки, соединенные посередине перекладиной. Сзади него видна массивная завеса кроваво-красного цвета, наполовину отдернутая, на ней девять складок. За занавесью видна лестница, идущая вниз на землю. На полу под ногами Мага разостлан зеленый ковер с вытканными на нем желтым цветом гирляндами и лавровыми венками. Маг одет в белые, слегка розоватые одежды с золотистыми оттенками. Туника короткая, доходит лишь до колен и широким кожаным поясом собирается во множество складок. 

На столе стоит чаша из чеканного золота, совершенно почерневшего от времени. Рядом с чашей лежит меч. Клинок его, расширяющийся к острию, сделан из матовой платины, ручка -- из почерневшего золота. Кроме этого, на столе лежит сикль (пентакль) -- золотая монета с равноконечным крестом в круге, на обратной стороне монеты видна царская корона. 

Маг стоит, его правая нога выдвинута вперед. Лоб опоясывает змея, кусающая свой хвост. Над головой виден знак бесконечности. Правая рука его высоко поднята к небу и держит золотой жезл, верх которого состоит из следующего скульптурного изображения: на огромной змее, обвившей древко скипетра, покоится исполинская черепаха, на спине которой стоят три белых слона, поддерживающих сферу с семиярусной пирамидой над ней и ослепительным источником света наверху в виде золотого треугольника. На груди Мага висит равноконечный крест с раздвоенными и закругленными концами. Посреди него на тонкой спирали блещет ярким огнем яркая красная точка. 

 Перед массивным каменным пилоном -- входом в храм, на гладком кубическом камне сидит женщина. Ее обнаженное тело невольно поражает своим восковым, янтарным, полупрозрачным цветом: его линии очень остры и рельефны. Ноги плотно сжаты, и ее застывшая поза с совершенно вертикальной спиной кажется несколько неестественной. На ногах надеты золотые сандалии, на шее узорчатое золотое кружево, слегка прикрывающее верхнюю часть спины и груди. В правой руке, прижатой к сердцу, она держит свиток папируса, лежащий частью складками на коленях и ниспадающий до ступней ног. В левой руке она держит цветок лотоса; кисть ее сильно сжата и крепко охватывает стебель. На голову наброшено дымчатого цвета чуть прозрачное покрывало, заслоняющее колени и часть папируса, почти совсем скрывая их от глаз. На голове Женщины надето что-то вроде металлического шлема; на нем укреплены два рога, поддерживающие шар. Непосредственно позади нее на фоне пилона ясно вырисовываются две могучие колонны, поддерживающие портал. 

Над землей бушует ожесточенная буря, густая тьма облаков совершенно закрывает землю от глаз; далеко-далеко с левой стороны видны туманные, смутные очертания гигантского горного массива, подчас совсем исчезающего за облачными массами. 

Ночь. Ослепительно сияют молнии, и все пространство кажется состоящим из их ослепительной сети. 

Высоко над разбушевавшимся хаосом парит дивная фигура. Блистающий светом шар состоит из бесчисленного множества световых нитей, намотанных по спиральным меридианам, и две таких огненных сетки быстро вращаются в противоположные стороны. На сфере покоится кубический камень из еле прозрачной синей массы. На камне восседает женщина; на ней надето зеленовато-синее одеяние, ниспадающее длинным шлейфом с ее правой стороны и частью закрывающее не только куб и сферу, но и спускающееся на некоторое расстояние вниз. В правой руке она держит фиолетовый щит параболической формы, на котором виден орел, парящий в воздухе в наклонном положении. Его широко раскинутые крылья проектируются на вертикальную плоскость так, что одно из них кажется опущенным по вертикали, другое направлено по горизонтали. На груди у орла висит ключ жизни. На обратной стороне щита видно изображение ракообразного животного со множеством лап и щупалец. На груди Женщины на толстой кованой цепи висит массивный крест, в центре которого виден цветок с тремя лепестками. Левой рукой она держит большой жезл, на верхнем конце которого помещен как бы перламутровый шар, отливающий всеми цветами радуги; под ним виден горизонтальный диск, попеременно и последовательно светящийся всеми цветами спектра. Одеяние Женщины оставляет обнаженной до колена левую ногу, которой она попирает уменьшающийся лунный серп. 

На лбу сияет звезда; одиннадцать таких же звезд расположены по кругу, наклоненному под углом в 45 градусов. Этот звездный круг вращается, и каждая последующая звезда оказывается на лбу Женщины; так как круг наклонен к горизонту, то Женщина со всеми своими атрибутами последовательно то приподнимается, то опускается. За спиной у нее видны могучие крылья, становящиеся к концам все более эфирными и светозарными, уходящими далеко ввысь. 

Женщина держит жезл левой рукой так, что ее кисть образует отверстие, символизирующее ктеис. Позади Женщины видны два креста, постепенно становящиеся все менее и менее материальными и переходящие, наконец, в два светлых луча, теряющихся в выси эфира. 

Наступает утро. Воздух чист, прозрачен и звонок. Он весь наполнен чарующей нежностью и благоуханием, и моя грудь раскрывается широко, стремясь захватить его как можно больше. 

Могучие горы сходятся на горизонте и неожиданно обрываются, давая место пройти великой реке; лучи восходящего солнца заливают ее блистающим светом, превращая в сверкающее жидкое серебро. Река впадает в море, виднеющееся далеко слева; там небо еще темно и видны догорающие звезды. Серп Луны, горизонтально лежащий и напоминающий ладью Изиды, опускается, и его нижняя часть чуть-чуть захватывается водной поверхностью. 

Я обернулся назад и средь столпившихся гор увидел на мгновение Великий облик. Могучий Муж, увенчанный тройной короной фараонов Кеми: нижней -- красно-фиолетовой, средней -- золотисто-зеленой и верхней -- голубой, в правой руке держит жезл Венеры, левой же рукой, у которой три пальца соединены вместе, а четвертый отогнут в сторону, указывает на положение ног. Его правая нога заложена за левую, и они образуют крест. Сзади него камень кубической формы, на нем изображен орел, у которого одно крыло опущено, другое горизонтально, а по биссектриссе угла висит символ, известный под названием "ключ великого Иерофанта". Нижняя перекладина кровавого цвета, вторая -- зеленого, третья -- оранжевого; петля и вертикальная часть белого цвета, внизу видна черная точка. Одеяния Повелителя сверкали белизной, вокруг шеи виднелась сребротканная пелерина, ноги были босы. 

И как только солнечный диск показался краем из-за горных цепей, неведомо откуда из безоблачного неба ударила ослепительная молния в жезл Царя, и весь его облик окутался белым дымом и светом. От блеска молний я зажмурил глаза, а когда открыл их вновь, там, где стоял Повелитель, виднелись лишь остроконечные очертания бесчисленных скал, виднелась лишь груда камней, смешавшихся в могучем хаосе. 

На площади перед храмом стоит огромная толпа: тысячи людей в самых разнообразных одеяниях расположились так, что они оставляют свободными два широких прохода, расходящихся от храма под прямым углом, причем правый проход гораздо короче левого. Левый проход оканчивается набережной, где стоит только что прибывший и вновь готовый к отплытию черный корабль с многочисленными белыми украшениями. Он пуст, на нем не видно ни одного человека. С левой стороны прохода стоит немногочисленная группа людей, по-видимому, жрецов; на груди у каждого из них блистают на солнце драгоценными камнями различные знаки и украшения. В конце правого прохода на сочной зеленой траве стоит колесница, запряженная парой белых коней. Кузов колесницы обит ярко вычищенной медью, и на нем вырисован рельефный Андреевский крест, в центре которого виднеется солнце с лучами. В величественном портике храма между двух небольших дверей, зияющих темными отверстиями, на возвышении, обитом красным сукном, стоит трон, сделанный из желтого дерева в виде двух полукругов, из которых верхний служит седалищем, а нижний -- ножками; спинки у трона нет. Над возвышением устроен балдахин, поддерживаемый двумя шестами, наклоненными к горизонту под углом 60њ. Эти шесты сделаны из черного дерева и заканчиваются золотыми трехлепестковыми лилиями герба Бурбонов. Сам балдахин сделан из темно-синего бархата, на нем вытканы серебром такие же лилии. 

Перед троном стоят два человека. Первый из них шатен, его волосы густой волной ниспадают во все стороны; он одет в мягкую кожаную куртку со множеством складок и подпоясан широким кожаным поясом; на ногах кожаные сандалии с ремнями. Этот человек с красным цветом лица глубоко склонился и как бы застыл в этом положении. Все лицо его проникнуто благоговением и восторженностью. 

Второй человек -- брюнет, волосы его откинуты назад и сзади связаны золотыми обручами так, что они сходятся как бы в косу; на нем черное короткое платье с черным же коротким плащом; ноги обуты в металлическую чешуйчатую обувь. Он негр, его лицо дышит благородством, величием и сознанием собственного достоинства; он очень красив, его голова наклонена вперед, он сдержанно приветствует, но в то же время на лице его играет загадочная улыбка, в которой чувствуется уважение, смешанное с насмешкой. Руки его сложены за спину и скованы цепями. 

Под балдахином на троне сидит Иерофант, человек лет 25, в его лице чувствуется что-то женственное. На голове у него серебряная тиара, состоящая из обруча, на котором укреплены два изогнутых рога Изиды, поддерживающие шар. В левой руке Иерофант держит жезл с длинным шестом и опирается им на землю, верхняя часть жезла состоит из изображения "ключа великого Иерофанта", перевернутого кверху. 

Иерофант одет в златотканые одежды; сидя на самом краю трона, он наклонился вперед, правой рукой благословляя других людей, но в то же время приподнятым указательным пальцем дает знак молчать. Правая нога Иерофанта выдвинута вперед, на ней видна обувь, блистающая разноцветными драгоценными камнями; левая нога согнута и несколько отодвинута назад; она обута в простую кожаную сандалию. 

Большая полноводная река омывает высокие желтые скалы. Огромные горы вплотную подошли к ней и почти вертикально обрываются вниз, причем во многих местах массивы утесов свешиваются над водной поверхностью. На правом берегу реки видна бесконечная равнина; первые несколько верст ее -- луга, а затем, ближе к горизонту, все покрыто густым лесом. Большой остров разделяет реку на два рукава. На его мысе видна группа из трех людей. Впереди стоит юноша; во всей его позе чувствуется нерешительность, происходящая не из недостатка воли, а как бы из сознания невозможности в принципе определенного решения. С правой стороны юноши видна девушка с распущенными роскошными светлыми волосами; она одета в длинную белую тунику, плотно облегающую весь ее стан; на этом белом фоне красиво выделяется пояс из двух соединенных шнуров. Слева от юноши стоит женщина, она почти совсем обнажена, главную часть ее наряда составляют драгоценности. Девушка с теплой лаской и тихой грустью во взоре стремится увести с собой юношу. В женщине видно огромное сознание своей силы, которое вначале может показаться надменностью. Она положила юноше руку на плечо и пристально на него смотрит. Во всей ее позе слышится привычка властвовать, и в ее обращении с юношей чувствуется не столько просьба, сколько понукание, но это последнее выражается стремлением вызвать в душе самого юноши соответствующее горячее желание. В женщине также чувствуется грусть, но эта грусть иного характера. Здесь она переходит в какую-то глубокую тоску, в какое-то горькое сознание, и, хотя она тщательно скрывает свое горе, все же это чувствуется. 

Юноша одет в короткую рубаху желтого цвета, на ногах простые сандалии. Над головой юноши парит гений, пускающий стрелу. Эта стрела должна поразить одну из женщин, но какую именно -- этого еще сказать нельзя. На небе ярко сияет солнце, но на него надвигается огромная свинцовая туча. Воздух тих и мертвенно неподвижен, как это бывает перед сильной грозой.

Широкая открытая местность; вдали на горизонте видны матовые, неясные силуэты гор. Там бушует страшная гроза, и во многих местах небосклона темная завеса дождя все закрывает непроницаемой пеленой. Молнии непрерывно блещут, но грома не слышно; он не доносится вовсе из-за дальности расстояния. Передо мной широкое ровное поле; полдень. Ярко сияет солнце, воздух недвижен и поле наполнено царственной тишиной. 

Издалека причудливыми изгибами вьется дорога. По обеим ее сторонам на всем протяжении поля повсюду видны массы убитых людей и груды исковерканного оружия. Медленным размеренным шагом движется по дороге колесница. В нее впряжены два сфинкса с клафтами на головах, причем правый (по движению) -- черный, на золотом обруче на лбу его видна золотая инволютивная пентаграмма с левой стороны -- сфинкс белый, у него, наоборот, пентаграмма эволютивная. Колесница четырехугольной формы, она находится на одной оси, на которую надеты колеса с массой выкованных на них глаз; кузов колесницы золотой. Спереди видно изображение Солнца, от которого отходят две змеи и снопы лучей, с каждой стороны по 21-му. На диске Солнца изображена чаша с пламенем; это изображение видно только тогда, когда солнечные лучи падают на этот диск и косо отражаются от него. Кузов колесницы несет на себе балдахин при помощи четырех витых эмалевых колонн, из которых передняя правая - зеленая, задняя правая -- синяя, задняя левая -- розовая и передняя левая - белая. 

Балдахин имеет вид цилиндрического свода, причем по граням с верхней стороны приделаны кованые золотые змеи, придерживающие головами ажурное изображение диска, в котором помещается восьмиконечная пентаграмма. Сам балдахин темно-синего цвета, индиго, на нем виден ряд золотых гексаграмм; с внутренней стороны балдахин лазоревого (небесного) цвета, и на нем ряд серебряных пентаграмм. Балдахин открыт спереди и с боков, а сзади на черной завесе вышито солнце, нисходящее в океан. 

На колеснице стоит человек, на голове у него серебряная корона Изиды, а на лбу сияют три луча пламени. Он одет в медные доспехи, и на груди у него видно изображение такого же восьмиконечного пентакля, как и на верху балдахина, но, кроме того, в средней части пентакля виден стаурус. На спине у человека изображен знак Овна. Доспехи несколько приподняты на плечах и они как бы поддерживаются двумя лунными серпами, из которых один, на правом плече, -- белый, а другой, на левом -- черный. В правой руке Победитель держит меч и опирается им на пол колесницы; в левой у него виден жезл в виде шеста, наверху которого помещен щит, а над ним цилиндр с конусом наверху. 

Огромное, простирающееся во все стороны ровное поле; черная земля как бы застыла неожиданно и образовала гладкую широкую поверхность. 

Ночь. Темно. Сияют звезды. Поле разделяет бесконечная, прямая как стрела дорога. По ней идут люди медленным, скорбным, каким-то мертвенным шагом; кажется, что они спят и идут во сне. 

Жуткую грусть навевает эта бесконечная вереница людей, беспрерывно движущихся в одном направлении. 

Посреди поля стоит маленький храм; тысячи костров горят вокруг, озаряя его ярким светом; желтый камень его стен дрожит, переливается и кажется сотканным из струек пламени. Фасад храма составляет пилон; по бокам зияющего в нем входа две исполинские колонны поддерживают портал. На маленьком возвышении, немного впереди от них, на камне кубической формы сидит Женщина. Темно-фиолетовая туника, переливающаяся при свете огней, пышными складками ниспадает вниз и совсем скрывает камень от взора. 

Женщина как-то застыла в своей неподвижности, повязка скрывает ее лик, она кажется спящей, а сверкающий меч в ее правой руке недвижим и горит отражением огней. В левой руке весы с двумя чашами из синего хрусталя, в них пепел лежит, но недвижны и чаши, все застыло в покое царственной ночи... 

Вереница людей непрерывно проходит перед Женщиной, и каждый человек, поравнявшись с ней, на мгновение останавливается, поворачивается к ней как-то неестественно, как автомат. Мгновение смотрит он на неподвижность весов; взор его тускл, мысли в нем не видно, не видно сознания, а чувствуется лишь бесконечная скорбь. Затем вновь, как-то болезненно подергиваясь, человек поворачивается и начинает медленной походкой своей брести в веренице... 

И так без конца, без счета, без дней, в тихом мраке ночи люди идут перед Богиней, жаждут чего-то, смотрят и дальше идут, и нет конца их движению. 

Бесконечная выжженная солнцем пустыня; красные камни и желтый песок чередуются друг за другом широкими полосами. Воздух неподвижен, царит тишина мертвая, безжалостная, давящая. Огненный диск медленно движется по небосклону и знойными лучами своими, как раскаленными иглами, проникает повсюду и убивает всякий проблеск жизни. Песчаные холмы и груды камней стелются длинными волнами; между ними чуть заметно вьется тропинка, покрытая песчаною пылью, скрывающей все следы. 

Медленной походкой, опираясь на посох с едва заметными тремя сучками, идет о тропинке старик. Длинная борода его ниспадает до пояса; голова, почти лишенная волос, попуприкрыта капюшоном. Причудливыми складками, каким-то хаосом изгибов его черный плащ, а под ним туника и такая же черная рубашка скрывают всю его фигуру. Крепко прижав к груди, как бы боясь уронить ценное сокровище, держит старик старую ржавую лампу, в которой ярким светом горит масло. 

Ровным шагом, не глядя никуда, идет странник по дороге; глаза его тусклы, почти не видно границ зрачков, но где-то в глубине, далеко, чудится истинный светоч за ними. Босые ноги в сандалиях покрыты пылью и струпьями, но старец, как бы не замечая трудности пути своего, идет по выжженной пустыне, тая свой маленький огонь. 

Средь исполинских утесов и диких ущелий мечется во все стороны хаос облаков; свирепствует гроза с неслыханною грозною мощью; непрестанные удары грома сливаются в общий грандиозный гул. Облачные массы трепещут в порывах урагана, со свистом проносятся и все время меняют свой облик; они пронизываются фосфорическим светом молний, и лилово-фиолетовые тона расцвечивают пространство какими-то странными аккордами красок. И чудилось мне, что на этом дымчатом фоне, непрерывно озаряемом молниями, порой виднеются какие-то смутные очертания чего-то живущего; какие-то тени, какие-то лица мелькали пред взором моим, я старался разглядеть их, но они все так устремлялись, что я видел одно лишь мелькание.

Из-за голой неприветливой скалы, из пропасти, невидимой рукою была поставлена в мой кругозор странная фигура: колесо с вписанной гексаграммой внутри быстро, с молниеносной скоростью, вращалось на оси, поддерживаемой двумя шестами. И, странное дело, чудилось мне, что это движение происходит как-то сразу в обе стороны. Я стал вглядываться и при новых вспышках молний увидел Сфинкса, неподвижно сидящего на вершине колеса с мечом в правой руке, приподнятым кверху, справа взбирался кинокефал -- Германубис с жезлом Меркурия, слева низвергался Тифон, огромный крокодил с неуклюжей пастью. Молнии погасли, -- и когда чрез несколько минут они сверкнули вновь, я видел все ту же фигуру: снова неподвижно сидел Сфинкс, снова стремительно взбирался Герма­нубис и снова низвергался Тифон...

Утреннее солнце освещает яркими лучами беспредельное поле, покрытое чудною, сочною, еще влажной от росы травою, густо и ровно закрывающей землю пушистым покровом. В простой, но преисполненной величия позе стоит девушка в синем платье, надетом прямо на тело. Ее правая рука и правая грудь обнажены. Платье придерживается разноцветной вытканной узкой лентою, обхватывающей стан девушки два раза, первый раз в талии, а второй -- у бедер, и спускающейся книзу двумя кистями, причем одна несколько выше другой. Ярко-огненные волосы девушки, придерживаемые жемчужной сеткой, закинуты назад и, сложенные несколько раз вместе, образуют спускающуюся на спину прическу вроде небольшой косы, которая сохраняет свою форму благодаря пяти серебряным связывающим ее кольцам. Над головою девушки витает в воздухе светящийся серебряным светом знак бесконечности. Около девушки сидит на задних лапах лев. Он приподнялся на передние лапы, его голова закинута назад, и девушка легко и свободно раскрывает ему пасть. Она делает это как бы совершенно шутя, попутно, не обращая даже на это своего внимания; ее голова случайно наклонена вниз и в сторону ото льва, и, глубоко задумавшись, она пристально куда-то смотрит. 

Лев выражает беспокойство, его хвост судорожно бьется по земле, но, вместе с тем, он совершенно покоряется девушке, как бы сознавая, что никакая борьба в принципе невозможна. 

Жуткая, неприветливая песчаная равнина, кое-где поросшая жалким, сгорбленным кустарником. Заброшенная дорога вьется с одного края горизонта на другой; все следы на ней занесены песком. Вечер; быстро сгущаются сумерки; высокий холм кажется как бы врезанным в небо, так резко выделяются его очертания на западном небе, освещенной вечерней зарей. Солнце опускается к горизонту; огненный диск уже не жжет глаза, на него можно смотреть. Он только что коснулся вершины холма и кажется огромной, искрящейся, только что пролитой лужей крови. На фоне этого кровавого диска резко выделяется темная фигура. Два обуглившихся ствола дерева, некогда сожженные молнией, с шестью коротко обрубленными сучьями на каждом из них, поддерживают жердь в виде перекладины, на которой висит привязанный за левую ногу Повешенный. Правая нога его заложена за левую так, что они образуют крест. Руки его связаны за спиной и вместе с откинутой головой они образуют треугольник вершиной вниз. 

И чудилось мне, что жизнь еще не отлетела от Страдальца. Чуть заметная дрожь потрясала Его тело, а ясные и бездонные глаза были устремлены на равнину и встречали каждого, кто дерзнул пройти по дороге. Море бездонное горя и скорби бесконечной прочел я в тех глазах, а всем своим существом почувствовал, что не о себе скорбит Страдалец, что я сам есть виновник, причина и цель его мук...

Широкая открытая местность. Высокое плоскогорье круто спускается к большой реке, протекающей перед самым горизонтом. Эта река поворачивает, и вся местность кажется подобной поверхности огромного конуса. Скошенный луг прорастает сочной молодой травой. Темнеет. Наступают сумерки. На фоне розового неба видна приближающаяся фигура. 

Женский скелет, широко оскалив зубы, быстро движется и косит на ходу траву, в которой видны изрубленные куски человеческих тел. Но только лишь скелет успевает пройти немного вперед, как тотчас же за ним показываются оконечности как бы встающих из-под земли людей. 

В космическом беспредельном пространстве блещет могучий Океан Света. Волны искр разноцветных в беспрерывном потоке льются повсюду огненным светозарным каскадом... 

Горнее пламя живет, живет своей чудной таинственной жизнью, блеском сиянья могучего, силой свободы раздольной, счастием власти покоя. Дивные светочи, брызги сверкающие ткут светозарный ореол пламенеющий Солнцу Неведомому... 

Искра несется... пламя сверкает, но лишь приближенье почует земли, она дымкою бледной узор себе нарождает; быстро влекомая силою страшною, искра одежду свою уплотняет, и лишь приближенье пред ней предстает -- в теле свершенном она появляется. 

Залитый солнцем стоит светлый Гений. Слегка наклонившись налево, держит Могучий в руках своих темных две чаши, то их сдвигая, то вновь раздвигая... 

Звучной струею, в солнце купаясь, дивная влага течет; то поднимаясь, то опускаясь, струйки ее ткут неподвижность стальную всей той струи... 

Ризы сверкают отражением солнца; желто-оранжевый цвет пронзен серебром; на голове его клафт темный кисейный; грудь озаряют лучи ожерелья, пояс спускается спереди пышными складками белого шелка, горя весь алмазною пылью... 

Огромное выжженное поле; желто-красные пески захватывают последнюю оставшуюся зелень, и, освещенные лучами зари, они представляются взору сгустками крови. Солнце опускается к горизонту и через густой туман дыма от горящих лесов кажется тусклым кровавым пятном. Восточная часть неба исчезает в мутной, серо-свинцовой мгле. Воздух недвижен и насыщен гарью. Раскаленный песок, поднимаемый беспорядочными внезапными порывами ветра, делает его удушливым почти нестерпимо. 

Два человека совершенно обнаженных, мужчина и женщина, стоят, обратившись друг к другу, со связанными за спиной руками. Руки опустились беспомощно, головы склонены вниз, и из-под густых распавшихся волос женщины видна толстая веревка, одним концом связывающая ее живот, а другим петлей надетая мужчине на шею. 

Средь дыма и чада парит в воздухе призрачная фигура. На большом шаре сидит Бафомет с женскими грудями и козлиной головой. Между двух темных изогнутых рогов виден факел с тремя языками пламени; одна рука его опущена вниз, другая поднята кверху; на каждой два пальца соединены вместе, а три других загнуты. Фосфорическим светом около этих пальцев горят вещие словеса: у поднятой руки "Solve (Разрежай)", и у опущенной -- "Coagula (Сгущай)"; на лбу под факелом матовым перламутровым светом переливается эволютивная пентаграмма. Грудь Бафомета обвивают две змеи -- одна подняла голову кверху, другая опустила книзу; своими телами эти две змеи на животе образуют полукруг. Этот полукруг занят рыбьей чешуей и на ее фоне виден серебряный крест с распятой на нем розой. Под ним видна птица гага, вырывающая пух из груди, чтобы дать тепло своим птенцам, которые в числе семи расположились внизу и белой лентой обрисовывают начало косматых козлиных ног. 

Жутка и страшна эта долина, грозную тайну вечно хранит это кровавое солнце, недвижно застывшее, парящий демон и двое бедных людей неподвижных с тоской безначальной, без дна, без границ..!

Средь широкого поля, засеянного рожью, стоит высокая каменная башня, у которой последний камень только что положен. На башню горделивой поступью взошел человек, одетый в мантию, с короной на голове. Исполненный самодовольства, он горделиво окинул взглядом все кругом и на мгновение остановил свой взор на бедно одетом человеке, почтительно склонившимся у подножия круглой башни. 

В этот миг из маленького чуть заметного на ясном небе облачка грянули две молнии. Одна из них ударила в основание башни и поразила стоящего возле нее человека; он упал навзничь, и в предсмертной судороге правая нога его согнулась в колене, а правая рука закрыла лицо. 

Другая молния расчленила башню надвое, сверху донизу, и сбросила стоявшего наверху человека, полетевшего вниз стремглав, вытянув правые руку и ногу, а левые согнув в локте и в колене. 

Глубокая темная ночь, окутавшая землю мраком непроглядным, кончается. Сумрачными тенями, изредка более отчетливыми, но большей частью расплывчатыми, вырисовываются контуры земной поверхности, местами пересеченной глубокими оврагами, наполненными непроглядной чернью тьмы. 

На востоке рождается заря, и розовый свет колышется и передвигается по земным складкам. Откуда-то издали несутся звуки арфы: они то замирают, то усиливаются; изредка слышатся голоса далекого, но мощного хора, поющего величественный гимн. Резким диссонансом время от времени доносится протяжный, завывающий и леденящий душу вой. 

На мрачном непроглядном фоне неба в воздухе реют восемь звезд восьмиконечной формы. Одна из них, большей величины, находится сверху, другие же составляют два треугольника, обращенные вершинами друг к другу. Седьмая звезда находится посередине между вершинами как раз под верхней звездой. 

Внизу, на скалистой почве, опустившись на левое колено, стоит обнаженная девушка. Ее золотистые волосы распущены и облегают все тело, доходя до земли, на лбу переливается исполинский алмаз. Девушка держит два кувшина с узкой шейкой; в правой руке -- золотой и из него льется струя золотого песка; в левой руке -- кувшин серебрянный и из льется вода. 

Справа от девушки еле заметен, притаившийся между двумя камнями маленький зеленый кустик. На нем сидит бабочка с желтыми крылышками и черными кружочками на них; она только что проснулась и собирается взлететь. 

Ночь; широкая песчаная неприветливая долина освещена луной, то и дело закрываемой облаками; в эти минуты мрак сгущается совсем, и сквозь густую мглу ползущего тумана на расстоянии даже нескольких шагов ничего не видно. 

Узкая дорога, местами засыпанная зыбучим песком, местами пересеченная оврагами, тянется от края и до края, неизвестно где начинаясь и теряясь в неведомой дали за горизонтом. Там, в этой жуткой неизвестности что-то горит, и далекое зарево пожара слабо расцвечивает горизонт красной дымкой. На фоне этого зарева видны две громоздкие, массивные и неуклюжие башни, неведомо кем построенные, для какой-то неведомой цели... 

По бокам дороги то там, то сям сквозь скользкую мглу тумана под холодным лучам Луны виднеются красные пятна, кажущиеся огромными сгустками крови. На дороге сидят волк и собака, задравши головы кверху; вся местность кругом оглашается их мерзким, заунывным, наводящим тоску воем. Чуть поодаль в левую сторону от дороги, виден рак, прячущийся в зловонную лужу. 

Жутка и страшна эта долина! Глушь, тоска и горе царствуют в ней!... 

Под ослепительно яркими лучами полуденного солнца резвятся на песке мальчик и девочка, взявши друг друга за руки. Они совершенно обнажены, и их веселый, беззаботный смех громко звучит далеко кругом. Возле них видна старая кирпичная стена, местами полуразвалившаяся, местами занесенная песком выше верха. За стеной начинается берег голубого моря, спокойного и ясного. Прозрачные волны раскрывают свою тайну: в изумрудной глуби виден коралловый лес, между ветками которого пробираются свежие струйки, тревожа множество разноцветных раковин. На ясном небе вдали виден парус остроконечной формы, на светло-оранжевом фоне его под светлыми лучами солнца ясно вырисовываются разноцветные пятна, начиная со светло-желтых и кончая кроваво-красными. 

Чудный весенний день: восходящее солнце ярко освещает местность мягким розовым светом. Издалека слышатся могучие звуки торжественного победного гимна. На краю зеленеющей равнины, переходящей в песчаный берег реки, видна раскрытая могила. Около нее стоит группа из трех людей: Мужчина, благоговейно сложив руки и подняв голову кверху, смотрит на ангела, реющего в воздухе и трубящего гимн; Женщина, опустившись на одно колено, протягивает руки к маленькому ребенку, радостно смеющемуся и идущему к ней своими робкими шагами. Воздух чист и прозрачен. Все как-то замерло кругом в глубоком торжественном молчании.

Средь заоблачных высот горных вершин, подернутых синеватой дымкой, на краю крутого обрыва нависшей над пропастью скалы стоит застывшая фигура. Кристальный воздух раскрывает в глубинах своих сонм утесов, долин и вечных снегов, сплетающихся в общий причудливый узор, постепенно тающий вдали и как бы расплывающийся в блеклых тонах воздуха. 

Вечер: солнце еще золотит ледники на вершинах розовым светом. Но внизу мрак уже начал сгущаться, и глубокие долины уже зияют черной бездной. Тишина стоит совершенная. Ни один звук, ни одно движение не нарушают безмолвие далей. Странен вид человека, стоящего над пропастью. Он одет в шутовской наряд, но время заставило поблекнуть его когда-то яркие краски и обратило его в землистый красновато-желтый саван. На голове его надет дурацкий колпак; он смотрит не на обрыв, где ему неминуемо грозит гибель, а куда-то в сторону, где ничего не видно. Он не замечает крокодила с открытой пастью, притаившегося за обрывом, не обращает внимания на истерзанность своего платья, еще вдобавок раздираемого псом, следующим за ним по пятам. В правой руке безумного красуется прочный жезл, на который он не опирается, и которым даже не пользуется, чтобы отогнать собаку. Левой рукой безумный придерживает скипетр, на котором за его плечами подвешен значительных размеров куль. 

У ног его лежит повергнутый во прах обелиск, но он его не замечает. 

Средь космической пустоты и мрака реет в пространстве обнаженная фигура женщины. Ее волосы распущены и пышными складками ниспадают по бедрам; правая нога несколько согнута в колене; в руках, слегка отклоненных от бедер, она держит два жезла на одном уровне. Плавным овалом вокруг женщины реет в пространстве змея, держащая во рту свой хвост. По четырем сторонам расположены символы четырех стихий. Человек, орел, лев и телец. 

Марсельское Таро

Издательство "София" запускает в печать книгу Йоава Бен-Дова, которая в нашем переводе будет называться "Марсельское Таро: метод открытого чтения карт".

Эта книга иллюстрирована картами из «Марсельского Таро КБД» (CBD Tarot de Marseille), точно воспроизводящего традиционные карты Таро и основывающегося на стандартной колоде, напечатанной Николя Конвером в 1760году. Чтобы увидеть все карты в цвете, скачать их для домашнего распечатывания, прочесть дополнительный материалы или купить колоду «Марсельского Таро КБД», посетите вебсайт www.cbdtarot.com.

 

Предисловие к русскому изданию

Перевод моей книги на русский язык имеет для меня особое значение. Русский был языком моей бабушки, которую, как и это издательство, тоже звали Софией. Она всем родным и знакомым говорила: «Обязательно прочтите Евгения Онегина Пушкина». Не знаю, почему. Возможно, так она пыталась намекнуть на свою собственную историю несостоявшейся в далекой юности любви. Однажды бабушка сказала мне: «Если найдешь настоящую любовь, ты должен держаться за нее и не позволить ей уйти». Сегодня я вижу то же послание в карте Таро «Влюбленный».

Само Таро для меня — именно это: настоящая любовь, которую я встретил в юности и с которой меня не смогли разлучить такие вещи, как мой рациональный ум, мое естественнонаучное образование, реакции людей в дружеской компании или в университете, где я преподавал.  Прошло 35 лет, а я все дивлюсь загадочной магии и силе карт Таро.

Я знаю очень мало об истории Таро в России. Мне было интересно узнать, что такие важные исторические фигуры русского Таро, как  Г. О. Мёбес (Г.О.М.) и В. Шмаков, хорошо разбирались в математике и естественных науках. Этих людей вдохновляли французские исследователи Таро — такие как Элифас Леви и Папюс. Но в последние годы, как мне сообщил мой редактор Андрей Костенко, многие русские тарологи придерживаются англо-американской системы Таро, ярким представителем которой является колода Уэйта.

В этом нет ничего плохого, но я убежден: чтобы глубже погрузиться в магию Таро, необходимо вернуться к традиционным картам, которые эволюционировали на протяжении столетий. Таково Марсельское Таро, источник как французской, так и англо-американской школ. С этими классическими картами можно высвободить всю силу подлинного Таро и увидеть полный спектр его возможностей в трансформации жизни человека. Я представляю свою книгу русскоязычному читателю с глубоким уважением и с надеждой, что она окажется интересной и полезной.

Йоав Бен-Дов,

16 мая 2015 г.

Путь дзэн

"София" выпустила новый перевод "Пути дзэн" Алана Уотса. Мне довелось быть редактором. Рекомендую:

http://www.ozon.ru/context/detail/id/32249449/

Об авторе

от редактора русского перевода

Алан Уотс родился в Лондоне 6 января 1915 года. Еще в детстве он увлекся изобразительными искусствами Дальнего Востока. Этот интерес привел его к книгам Патрика Лафкадио Хирна, Крисмаса Хамфриса и Д. Т. Судзуки.

В четырнадцатилетнем возрасте Алан уже публиковал статьи в журнале лондонской Буддийской ложи (дочерней организации Теософского общества), а в семнадцать лет выпустил небольшую брошюру о дзэн-буддизме. Через Буддийскую ложу молодой Уотс познакомился с русским художником и писателем Николаем Рерихом, индийским философом Сарвепалли Радхакришнаном и Алисой Бейли, одной из основателей движения «Нью Эйдж». В 1936 году он посетил Всемирный конгресс религий в Лондоне, где слушал доклад Д. Т. Судзуки, а позже смог и пообщаться с этим выдающимся дзэнским ученым, который стал одним из его духовных учителей. В 1936 году была издана первая книга Уотса «Дух дзэн», творчески переосмысливающая учение Судзуки.

Интерес к Востоку сохранился у Уотса до конца жизни: он прекрасно разбирался не только в буддизме, но также в индуизме и даосизме и со временем получил всемирное признание как один из главных толкователей религий Востока для человека Запада. При этом значительная часть его биографии связана с христианской религией. После переезда в 1938 году в США Уотс шесть лет служил священником Епископальной церкви. Он окончил семинарию и глубоко изучал Священное Писание, богословие и историю Церкви. На том этапе жизни Уотс пытался создать гармоничный союз современного христианского богослужения, мистического христианства и азиатских философий. Свою магистерскую диссертацию он опубликовал как книгу под названием «Созерцание Духа: изучение необходимости в мистической религии». Позже, в 1953 году, Алан Уотс издал книгу «Миф и ритуал в христианстве», в которой обосновывал традиционную католическую догматику и обрядность в буддийских терминах.

Впрочем, Уотс никогда не скрывал своего неприятия любых религиозных движений, будь то в рамках христианства, иудаизма, ислама, индуизма или буддизма, в которых ему виделись косность, воинственность проповеди или навязывание верующим чувства вины. Покинув Епископальную церковь (мировоззрение которой ему так и не удалось примирить с буддизмом), он уже никогда больше не становился членом какой-либо религиозной организации.

В 1951—1957 годах Алан Уотс преподавал и был деканом в Американской академии азиатских исследований в Сан-Франциско. В 1957 году он опубликовал свой бестселлер «Путь дзэн», который издательство «София» сейчас предлагает читателю в новом переводе. В 1958 году он вернулся в Европу, где познакомился с великим Карлом Густавом Юнгом. В начале 1960-х он несколько раз посетил Японию, экспериментировал с психоделическим опытом, вел телепередачу «Восточная мудрость и современная жизнь», часто выступал на радио, издал более 25 книг и стал «контркультурной знаменитостью». Продвинутая молодежь любила длинноволосого бородатого гуру, курившего трубку и в последние годы жизни крепко дружившего с алкоголем.

Умер Уотс во сне 16 ноября 1973 года после возвращения из очень насыщенного международного лекционного турне. Его тело было кремировано по буддийскому обряду.

Марсельское Таро: перевод закончен

Я рад сообщить, что мы закончили перевод книги Йоава Бен-Дова о Марсельском Таро. Предлагаю небольшой фрагмент, нередактированный. Переводчик Роман Черевко.

Марсельское Таро

За исключением нескольких затейливых колод, заказанных дворянскими домами и нарисованных вручную, самые ранние карты Таро, сохранившиеся до наших дней, — это печатные колоды XVI века. До середины XIX века метод производства оставался одним и тем же. На больших бумажных листах с помощью смоченных чернилами гравированных деревянных плит, изготавливаемых мастерами-ремесленниками, печатались черные линии. Чтобы добавить цвет, на листы с отпечатанным изображением клались тонкие доски с вырезанными формами (по одной на каждый цвет), и на них растирали краску, — эта техника известна как «трафаретное раскрашивание». Наконец, раскрашенные листы наклеивали на твердую картонную бумагу и разрезали на отдельные карты. Такой метод делал возможным массовое производство доступных карт для азартных игроков по всей Европе.

Изначально производители карт из разных регионов Италии, Франции и других стран печатали разные версии Таро. Однако в XVII и XVIII вв. ведущим центром производства карт стал город Марсель в Южной Франции. Его типографии приняли стандартную модель карт Таро. Производившиеся ими в разные годы колоды различались в сложности деталей и богатстве цвета, однако основные темы и элементы каждой карты оставались неизменными.

Марсельская модель не была чисто локальным изобретением. Похожие колоды производились в южной Франции и северной Италии в XVI веке, а многие базовые элементы можно проследить к самым ранним популярным колодам, сохранившимся до наших дней. Мы можем предположить, что она была достаточно близка к самой первой версии Таро. Однако марсельские производители карт придали этой модели зрелую форму. Они также сыграли важную роль в ее распространении, поскольку их продукция становилась все более популярной по всей стране. Когда французские каббалисты в Париже стали изучать Таро, они использовали колоды карт марсельского производства. Под их влиянием традиционная модель Таро, позже ставшая стандартным инструментом гадания и мистицизма, стала известной как «Марсельское Таро».

Сочинения де Жебелена, Леви и их последователей не только играли центральную роль во французской школе Таро, но также послужили отправной точкой для английской школы. Как следствие, как французская, так и английская школа приняли Марсельское Таро как подлинную модель традиционных карт. Однако в XX веке эти школы разошлись в своем отношении к оригинальным иллюстрациям.

Новые английские колоды

Английская школа Таро придавала деталям иллюстраций традиционных карт не слишком большое значение. Лидеров Золотой Зари больше интересовали мистические и философские принципы, стоящие, как они считали, за Таро. Они также верили, что те же принципы можно выразить и на других символических языках. По сути, они считали, что такие новые репрезентации будут даже лучше оригинала, поскольку они полагаются на упорядоченную таблицу соответствий, а не на хаотичную историю традиционных изображений Таро.

Как следствие, последователи английской школы в XX веке стали создавать все больше колод Таро. Новые колоды обычно имели ту же структуру, что и старые карты, однако у каждой из них были свои образы и свой стиль иллюстраций. Со временем они стали все больше и больше отличаться от оригинала.

Главным источником вдохновения для новых колод английской школы служила упоминавшаяся выше колода Таро Золотой Зари. После роспуска недолго просуществовавшего ордена некоторые его бывшие члены создали собственные колоды Таро. Одним из них был Артур Эдвард Уэйт, чья колода была благосклонно принята движением Нью Эйдж и поэтому стала самой популярной колодой Таро XX века за пределами Франции.

Колода, носящая имя Уэйта, на самом деле была создана под его присмотром нанятой художницей по имени Памела Колман-Смит, которая также была посвященной Золотой Зари. Ее изначально опубликовала в 1909 г. лондонская компания «Райдер», и поэтому ее иногда называют «Таро Райдера — Уэйта». Сегодня ее модно называть «колодой Райдера — Уэйта — Смит (РУС)». Колода Уэйта сочетает элементы из разных источников, таких как Марсельское Таро, Таро Золотой Зари и другие колоды. Кроме того, многие ее детали сегодня считаются произведением творческого воображения Смит.

Важным нововведением колоды РУС был дизайн номерных карт минорных мастей, которые Уэйт рассматривал главным образом как инструмент для гадания. Простой и абстрактный дизайн марсельских номерных карт показывает только символы мастей в окружении растительных декораций. Однако в колоде Уэйта на номерных картах изображены реалистичные пейзажи с человеческими фигурами в различных ситуациях. Эти выразительные сцены сделали колоду Уэйта более доступной для начинающих интерпретаторов, что способствовало ее популярности.

Это нововведение приняли большинство новых колод английской школы, появившихся в XX веке. Как правило, на их номерных картах изображены сцены, которые взяты из карт Уэйта, перерисованы и адаптированы к конкретной теме той или иной колоды. Разнообразие тем отражает широкий диапазон интересов движения Нью Эйдж. В некоторых колодах представлены мотивы, взятые из различных религиозных и художественных традиций. Среди них есть, например, колоды, вдохновленные традиционным японским искусством, африканскими, баскскими, индейскими, новоорлеанскими вудуистскими божествами и многим другим. Другие колоды демонстрируют феминистскую ориентацию, стиль хиппи или ребяческий характер, вдохновение духовными учителями и гуру движения Нью Эйдж, мотивы из различных областей науки, животных вместо людей и т.д. Большинство новых колод сохраняют базовую структуру традиционного Таро из пяти мастей. Однако детали их иллюстраций обычно имеют очень мало общего с оригинальными картами Марсельского Таро.

Новые марсельские колоды

В отличие от английской школы, авторы и интерпретаторы французской школы обычно придавали большее значение деталям традиционных иллюстраций. Приняв Марсельское Таро как подлинное Таро, они предпочитали придерживаться его, вместо того чтобы искать новые и модифицированные версии. Во французской школе было создано и несколько колод с новым дизайном (самая известная из них носит имя своего автора, Освальда Вирта), однако их использование носит ограниченный характер.

Интерес французской школы к точным деталям традиционных карт стал особо примечательным в XX веке. По иронии судьбы, это произошло слишком поздно. Переход к промышленному печатанию карт в конце XIX века привел к упрощению деталей изображений и оскудению разнообразия цветов. Когда механическое производство карт стало преобладать, непрерывная линия мастеров-создателей карт, передававших свой опыт из поколения в поколение, оборвалась, и старые секреты ремесла были утрачены.

В ответ на эти потери XIX века в XX веке было предпринято несколько попыток восстановить изначальную глубину и богатство традиционных марсельских карт. Но какая именно модель является традиционной? В Марселе печаталось много колод Таро, и хотя все они придерживались одной базовой модели, они различались во многих мелких деталях. Перед теми, кто стремится восстановить изначальную модель, неизбежно встает очевидный вопрос: какая из марсельских колод, сохранившихся до наших дней, ближе всего к «тому, что надо»?

Со временем последователи французской школы пришли к общему консенсусу: самая аутентичная версия традиционного Таро — это колода, напечатанная в 1760 году марсельским производителем карт по имени Николя Конвер. О самом Конвере известно немного. Однако многие влиятельные книги по Таро начиная со второй половины XIX века снова и снова называют эту колоду самой достоверной и точной репрезентацией древних символов Таро. Никакая другая традиционная колода не пользовалась таким уважением.

В XX веке появилось несколько новых колод марсельского типа, которые преимущественно основаны на картах Конвера. Наибольшей популярностью среди них пользуется созданное в 1930 г. Полем Марто «Древнее Марсельское Таро». Оно было издано компанией «Гримо» и господствовало на французской сцене Таро на протяжении большей части XX века.

Также популярно «восстановленное Марсельское Таро», созданное в 1990-х годах Алехандро Ходоровски, который был моим учителем Таро в 1980-х, и Филиппом Камуаном, принадлежащим к семье, унаследовавшей типографию Конвера. Марсельское Таро КБД, изображения которого используются в настоящей книге, также является реставрацией колоды Конвера.

Марсельское Таро КБД

Когда я начинал работу над этой книгой, я не планировал публиковать собственную колоду Таро. Я изначально собирался использовать иллюстрации из одной из существующих марсельских версий. Было несколько вариантов, однако процесс переговоров об авторских правах заставил меня подумать еще раз. Я увидел в этом возможность создать колоду, о которой всегда мечтал: версию Марсельского Таро, максимально эффективно передающую его магию, в которой число искажений и упущений сведено к минимуму, и которую можно использовать собственно для чтения.

Вопрос о том, где искать эту магию, казался достаточно простым. Среди различных версий Марсельского Таро колода Конвера 1760 г., определенно, занимает особое место. Можно сказать, что она стоит в самой точке перехода между двумя великими эпохами в истории Таро. С одной стороны, колода Конвера — это продукт четырех столетий эволюции Таро. Она появилась незадолго до великих изменений XIX века и при этом продолжает старую традицию самых ранних популярных колод. С другой стороны, среди всех марсельских колод она оказала наибольшее влияние на позднейшие поколения интерпретаторов Таро и стала считаться самой близкой к «тому, что надо». Она также послужила основным источником для реставраций Марсельского Таро XX века. 

Можно размышлять следующим образом. Карты Таро, несомненно, обладают какими-то загадочными качествами, оказывающими сильное влияние на человеческий ум. Конкретным выражением этого «магического» качества является тот факт, что карты Таро вдохновляют и пробуждают самые сильные эмоции у огромного числа людей на протяжении многих поколений. Такая точка зрения позволяет согласиться с тем, что колода Конвера, ставшая самой влиятельной и высоко ценимой среди всех традиционных версий, в наиболее сильной форме выражает магию карт Таро. Однако до настоящего времени невозможно было найти версию, которая бы одновременно была практичной и верной оригиналу.

Сегодня доступны колоды, представляющие собой факсимильные копии оригинальных карт Конвера, сохранившихся в библиотеках и частных коллекциях. Однако эти карты существенно износились за прошедшие столетия. Их цвета потускнели, и многие детали линий отсутствуют или стали неразборчивыми. Люди покупают эти колоды ради исследований или для коллекции, однако они не подходят собственно для чтения.

С другой стороны, есть несколько новых марсельских колод, основанных на картах Конвера, таких как упоминавшиеся выше колоды Марто и Ходоровски — Камуана. Эти новые колоды предназначены для использования в чтении и напечатаны с отчетливыми линиями и свежими цветами. Но они не совсем верны оригиналу Конвера. Их создатели изменили многие детали карт, добавив элементы из других колод или просто придав им новые формы в соответствии со своими личными идеями.

Причина этого кроется в основополагающем видении Таро, разделяемом этими создателями. На них так или иначе повлияла идея о том, что изначальное Таро было создано группой тайных посвященных, и когда оно на протяжении столетий передавалось, в него иногда закрадывались ошибки. В этом видении позднейшие колоды, такие как колода Конвера, — это лишь деградировавшие копии оригинала, которые следует исправить, чтобы восстановить «настоящее Таро».

Мое видение другое. Во-первых, как я уже объяснял в этой главе, теория тайной традиции мне кажется очень сомнительной с исторической точки зрения. Во-вторых, даже если мы хотим восстановить «настоящее Таро», которое, предположительно, существовало в позднее Средневековье, у нас нет доступных оригиналов того периода. Поэтому на практике создатели новых колод брали колоду Конвера и модифицировали ее в соответствии со своими собственными идеями о том, «каким должно быть настоящее Таро». И в-третьих, что самое главное, для меня Таро — это не репрезентация какого-то послания, существовавшего в далеком прошлом и затем утраченного. Вместо этого оно представляет собой загадочное и магическое произведение искусства, эволюционировавшее на протяжении веков и достигшее самой могущественной формы в колоде Конвера. Поэтому, вместо того чтобы пытаться усовершенствовать работу Конвера, я хотел сохранить верность его оригинальному дизайну и свести к минимуму влияние моей собственной интерпретации.

Для этого я использовал копии нескольких колод оригинальных карт Конвера. Эти колоды были изготовлены в разное время, однако их линии были отпечатаны с одних и тех же оригинальных гравюр. Мне пришлось полагаться на несколько колод, так как в каждой из них те или иные детали были нечеткими или отсутствовали. Что касается цветов, то колоды, которые я использовал, отличались друг от друга, потому что с годами цветные трафареты изнашивались и заменялись неточными копиями. Как правило, я придерживался самых ранних из доступных мне изданий, предположив, что они ближе всего к оригинальному дизайну Конвера, если и не совсем тождественны ему.

Особую трудность представляло то, что в марсельских картах, и в частности в колоде Конвера, наличествует множество аномалий в деталях изображений. Это, например, объекты, сливающиеся друг с другом, неясные формы, которые могут быть интерпретированы как части разных объектов, нестандартные анатомические особенности или невозможные перспективы, раскраска, нарушающая форму объектов или продолжающаяся за их очертаниями, непоследовательность в написании названий карт и т. д. Создатели других восстановленных колод часто стремились «исправить» такие аномалии. Но я предпочел их сохранить, насколько это было возможно. Это вызвано не только тем, что я хотел оставаться верным оригиналу, но также тем, что это усиливает ощущение магии и тайны в картах, раскрывая их для новых и интересных интерпретаций.

Тем не менее я пытался создать не точную копию 250-летней колоды, а колоду, которую смогли бы использовать современные интерпретаторы Таро. Это значит, что как бы я ни хотел оставаться верным оригиналу, я все же вынужден был внести кое-какие корректировки и модификации. Невозможно точно воспроизвести технику, краски, качество бумаги и человеческий опыт карточной промышленности XVIII века. И даже если бы нам удалось подражать им с помощью искусственных средств, визуальное воздействие на наблюдателя было бы совершенно другим. Сегодня наши глаза и мозг привыкли к другому миру образов и графических материалов. Это особо значимо в случае чтения карт Таро, где важнейшим фактором является «чувство», вызываемое картой у интерпретатора.

Эти обстоятельства в разных отношениях повлияли на мою работу над картами. Например, иногда мне приходилось смягчать «аномальную» деталь, которую современные техники печатания сделали бы слишком бросающейся в глаза. Наиболее существенные изменения я внес в выражения лиц, поскольку на точной копии они выглядели бы слишком мрачными и депрессивными для современного интерпретатора. Тем не менее я пытался сохранить общие физические черты. Кроме того, так как невозможно воспроизвести оригинальные оттенки цветных пигментов и создававшееся ими в те времена впечатление, мне пришлось самостоятельно определить шкалу оттенков для разных цветов. Это значит, что красная поверхность в картах Конвера у меня тоже красная, но мне приходилось выбирать, какой оттенок красного использовать. Чтобы адаптировать карты к зрительной чувствительности современных интерпретаторов, я протестировал ранние версии колоды на разных людях, одни из которых были знакомы с Таро, тогда как другие — нет. В соответствии с полученной реакцией я внес необходимые изменения.

Большинство из этих обстоятельств я не обдумывал заранее. Они обнаруживались в процессе работы, как если бы ключевые решения вместо меня принимали сами карты. Изначально я задумывал это как короткий и простой проект, на который уйдет несколько месяцев, чтобы просто проиллюстрировать книгу. Однако ряд случайных на первый взгляд обстоятельств и преследовавшее меня ощущение того, что карты требуют больше усилий, в конечном итоге привели к процессу из трех этапов, на каждый из которых ушло не меньше года.

Прежде всего нанятый иллюстратор (Лила Ганин) с помощью чернильного пера перенесла линии старых гравюр на бумагу, работая «на глаз» в реальном масштабе. Затем дизайнер цифровой графики (Нир Матарассо) подкорректировал детали линий, добавил названия карт, используя скопированные с оригиналов буквы, и раскрасил сканы рисунков Лилы в высоком разрешении. Наконец, обучившись необходимым цифровым графическим техникам, я самостоятельно подкорректировал все линии и раскрашенные области, сравнивая их со сканами оригинальных карт, пока не добился нужного ощущения и удовлетворительной степени точности.

Результат этих стараний был издан в 2011 году как «CBD Tarot de Marseille» («Марсельское Таро КБД», где КБД означает «Конвер — Бен-Дов»), и его иллюстрации используются в настоящей книге. Дополнительные подробности о колоде Таро КБД и о возможностях ее приобретения доступны на сайте www.cbdtarot.com. На сайте также можно найти изображения карт в версии для домашней печати для личного пользования. Иллюстрации распространяются в соответствии с лицензией Creative Commons, то есть, их можно свободно копировать и распространять в некоммерческих целях. Для других подробностей, пожалуйста, посетите вебсайт.