понедельник, 28 августа 2017 г.

Таро Кура де Жебелена


На этой странице я начинаю сетевую публикацию фрагментов перевода двух старинных текстов, с которых началась вся богатая история оккультного Таро. Первый вариант перевода был опубликован много лет назад на моем старом сайте. Переработанный, исправленный и дополненный вариант публиковался в последние годы в журнале «Хроники Таро». Здесь я буду размещать дальнейшие фрагменты перевода, новые комментарии и другие дополнительные материалы. Таким образом, это будет живая, развивающаяся страница, которая, надеюсь, со временем вырастет в полный добротный перевод оккультно-литературного памятника. Итак...
***
Первые колоды Таро были созданы в Северной Италии, во второй половине XV столетия (см. мои статьи здесь и здесь). И созданы они были для карточных игр. То, что мы сейчас называем Большими, Мажорными или Старшими Арканами, изначально называлось козырями (ит. trionfi). Хотя на козырях могло изображаться в принципе что угодно — животные, исторические сцены, географические карты и т. д., — чаще всего изображались фигуры, хорошо знакомые всем современным любителям Таро. А итальянцы XV века впитывали эти образы с молоком матери. Фрески и статуи, гравюры и картины, изображавшие императоров и пап, повешенных преступников и уличных фокусников, добродетели и пороки, небесные светила, Колесо Фортуны и Страшный Суд, Смерть и Дьявола, Время и Любовь, окружали жителей Милана, Болоньи, Феррары, Флоренции буквально со всех сторон. Им не приходило в голову искать в этих символах какие-либо еще смыслы, кроме общеизвестных, — как, скажем, современному россиянину не приходит в голову искать какой-то оккультный смысл в двуглавом орле, красном кресте, иконе Богоматери или медведе как символе политической партии.
Но прошли столетия. Карты Таро распространились из Италии в сопредельные страны, где многие козыри стали выглядеть по-другому. Изменился культурный фон, и парижские аристократы конца XVIII века уже воспринимали случайно увиденные козыри Таро как «собрание самых причудливых и необычных фигур». Тут-то и появились два человека, которые растолковали их в оккультном ключе и, в частности, соотнесли 22 козыря Таро с 22 буквами древнееврейского алфавита. Эта связь играет важнейшую, если не сказать центральную, роль во всех последующих оккультных системах Таро.
Имя первого из этих двух первопроходцев — Антуан Кур де Жебелен (ок. 1725 — 1784). Второй остался известен в печати лишь как «граф де М.»; историки установили, что это Луи-Рафаэль-Лукрес де Файоль, граф де Мелле (1727 — 1804). Их эссе, названные «Об игре в Таро» и «Исследование Таро» соответственно, были опубликованы в восьмом томе (1781) капитального труда Кура де Жебелена «Первобытный мир, его анализ и сравнение с миром современным». В конце этого тома Кур де Жебелен первым опубликовал — в качестве иллюстраций к своему эссе — колоду Таро, «исправленную» по оккультным соображениям. Она состояла лишь из козырей и тузов и основывалась на распространенном тогда во Франции дизайне, который впоследствии был назван «Марсельским Таро».
На этой странице я со временем представлю полный русский перевод  эссе Кура де Жебелена и графа де Мелле и репродукции прилагавшихся к ним гравюр, которые получили название «Таро Кура де Жебелена». Пользуюсь случаем выразить благодарность Максиму Чеботареву и Александру Морозову за неоценимую помощь в переводе текстов с французского. По мере видимой мне необходимости я буду вставлять свои комментарии, выделенные синим цветом. Но прежде хочу немного рассказать об авторах.

Кур де Жебелен

Антуан Кур де Жебелен (Antoine Court de Gébelin) был сыном Антуана Кура (1696 — 1760), одного из лидеров французских христиан-реформатов (гугенотов). Год рождения Антуана Кура-младшего точно не известен: не то 1728, не то 1725, не то даже 1719. Детство и молодость он провел с родителями в Швейцарии, где и был в 1754 году рукоположен в пасторы. 
В 1762 Антуан приехал во Францию и взял себе вторую фамилию Жебелен, по бабушке, прибавив к ней «аристократическую» приставку «де», на которую вообще-то не имел никакого права. С 1763 года и до конца жизни новоявленный Кур де Жебелен обитал в Париже, не отказавшись, впрочем, от швейцарского гражданства. Семьей он не обзавелся. Занимался, как сейчас говорят, правозащитной деятельностью — отстаивал интересы религиозных меньшинств, а именно французских протестантов. В 1778 году был назначен одним из королевских цензоров — очень высокое достижение для протестанта и гражданина Швейцарии. Горячо поддерживал Американскую революцию.
Как многие образованные люди того времени, Кур де Жебелен был масоном и интересовался оккультизмом. В начале 1770-х годов он вступил в известную французскую масонскую ложу «Соединенные друзья», чуть позже — в ложу «Девять сестер», членами которой были, в частности, Вольтер и Бенджамин Франклин. В 1780, уже будучи секретарем «Девяти сестер», Кур де Жебелен вышел из этой ложи, чтобы основать свою собственную организацию. Сначала она называлась «Аполлоническим обществом», потом «Музеем Парижа», но это был не музей в нынешнем значении слова, а скорее общественный гуманитарный университет.
В 1773 году ложа «Соединенные друзья» инициировала создание общества Филалетов («Любящих истину»). Кур де Жебелен стал одним из основателей. Филалеты изучали и систематизировали оккультные и иллюминистские учения своего времени.
Один из биографов  Кура де Жебелена полагает, что он мог также быть членом знаменитого мартинистского «Ордена избранных коэнов». Так или иначе, наш протестантский пастор был очень активным масоном и сторонником масонской духовности. В последние годы жизни он также стал поклонником Месмера и умер в 1784 году в ванне предположительно после приема месмерической процедуры.
«Первобытный мир» — главный печатный труд Кура де Жебелена. В данном случае слово «первобытный» (фр. primitif) означает «бывший первым», то есть древнейший, изначальный. Кур де Жебелен верил в Золотой Век человечества и собирался восстановить облик этой гипотетической древней цивилизации при помощи сравнительного изучения языков, календарей, мифологий и символогий разных культур. В 1772 году он опубликовал проспект многотомного труда, который должен был распространяться по подписке. Подписчиков нашлось более тысячи, среди них — король Франции и члены королевской семьи. Собранные средства позволили начать издание. С 1773 года до своей смерти Кур де Жебелен успел выпустить девять томов.
Полное название жебеленовского труда выглядит так:
Первобытный мир, его исследование и сравнение с миром современным,
где рассматриваются разнообразные вопросы, касающиеся истории, геральдики, денег, игр, кругосветных путешествий финикийцев, американских языков и т. д., или же содержатся разрозненные исследования
Таро (в архаичном написании Tarraux) впервые упоминается в пятом томе «Первобытного мира», вышедшем в 1778 году и содержавшем «Этимологический словарь французского языка». Словарная статья гласит:
ТАРО: карточная игра, хорошо известная в Германии, Италии и Швейцарии. Это игра египетская, как мы еще однажды покажем; название же ее составлено из двух восточных слов, Тар и Рха, или Рхо, что означает «королевская дорога».
«Однажды» наступило в 1781 году, когда вышел восьмой том «Первобытного мира». В нем, как я уже упоминал, Кур де Жебелен поместил, помимо многочисленных прочих материалов, свое эссе «Об игре в Таро» и эссе «Исследование Таро» некоего «господина графа де М.», которому я посвятил отдельную страничку. Итак, начнем с первого эссе.

Антуан Кур де Жебелен
О колоде Таро,
где мы изучаем ее происхождение, объясняем ее аллегории, доказываем, что именно от нее произошли наши современные игральные карты, и т. д., и т. д.

1. Об удивлении, которое было бы вызвано обнаружением египетской книги

Если бы кем-либо была услышана весть, что до наших дней сохранилось сочинение древних египтян, единственная книга, избегнувшая пламени, пожравшего их грандиозные библиотеки, и содержащая самую чистую их доктрину о наиболее интересных проблемах, то, несомненно, всякий поспешил бы изучить эту книгу, столь драгоценную, столь необыкновенную. Если же к этому прибавить, что эта книга весьма распространена в большей части Европы, что на пути ряда веков она находится в руках всего мира, то изумление оказалось бы еще несравненно более сильным. Но оно достигнет своей наивысшей степени, когда станет известно, что ни один человек еще не подозревал ее египетского происхождения, что ею обладают так, как если бы в действительности вовсе не обладали, что никто еще не попытался дешифровать хотя бы один ее лист, что этот плод мудрости всеми рассматривался лишь как собрание экстравагантных фигур, которые сами по себе ничего не означают! А потому не скажут ли скорее всего, что всем этим хотят лишь позабавиться и поиграть доверчивостью слушателей?
Этот абзац я даю в переводе Владимира Шмакова («Священная Книга Тота», 1916). Российские тарологи издавна почитали Кура де Жебелена как основателя традиции оккультного Таро, даже если порой и искажали его имя, называя «графом де Гибелином» и т. п. Сам я впервые узнал о нем именно из книги Шмакова.

2. Эта египетская книга на самом деле существует

И все же это факт. Эта единственная уцелевшая книга из великолепных египетских библиотек существует сегодня и к тому же настолько хорошо известна, что нет ни одного просвещенного человека, который не удосужился бы заглянуть в нее. И никто прежде даже не подозревал о ее выдающемся происхождении. Эта книга состоит из 77 или даже 78 листов, или картин, которые разделены на 5 классов, причем каждый из этих классов содержит изображения предметов настолько же разнообразных, насколько интересных и поучительных; одним словом, эта книга — Карты Таро, карты неизвестные, это так, в Париже, но очень известные в Италии, Германии и даже Провансе, и очень необычные не только своими изображениями, но и своим количеством.
В зависимости от контекста французское слово jeu может переводиться как «игра», «карты» или «колода», поскольку оно действительно означает и игру как занятие, и материальную основу, инструмент игры (в данном случае — колоду карт).
Несмотря на то, что эта игра популярна на очень обширной территории, почти никто не знает истинного значения тех странных изображений, которые она нам предлагает; ее происхождение настолько древнее, что теряется во мраке времен. Никто не знает времени ее изобретения, неизвестны и мотивы, побудившие кого-то собрать в один ряд так много необычных изображений. Картины эти, казалось бы, ничем между собой не связаны и все вместе составляют загадку, которую никто и никогда не пытался разрешить.
Более того, эта игра казалась настолько не заслуживающей внимания, что ею никогда не интересовались всерьез те наши ученые, которые исследуют происхождение карт. Они всегда занимались только французскими картами, которыми играют в Париже и которые появились сравнительно недавно; доказав современное происхождение этих карт, они решили, что вопрос исчерпан. Здесь, как это обычно случается, смешали появление предмета или знания о нем в стране с его истинным появлением на свет; как мы уже упоминали, то же самое произошло и с компасом. Сами греки и римляне часто допускали точно такую же ошибку, и это стоило нам многих интересных сведений об истинном происхождении самых разных вещей.
Однако форма, расположение, порядок этих карт и фигур, которые на них изображены, настолько аллегоричны, а эти аллегории настолько хорошо соответствуют гражданскому, философскому и религиозному учению древних египтян, что нам не остается ничего иного, кроме как признать их творением этого мудрого народа: только они могли изобрести такую игру и в этом смысле вступить в соперничество с индийцами, которые изобрели игру в шахматы.

Разделы

Мы рассмотрим аллегории, содержащиеся в различных картах этой колоды,
числовые формулы, в соответствии с которыми она составлена,
ее связи с одним китайским памятником,
происхождение от нее испанских карт
и связь последних с картами французскими.
За этим эссе последует еще одно исследование, в котором излагается, каким образом эта игра использовалась в искусстве прорицания. Это труд одного генерала, губернатора провинции, который почтил нас своей благосклонностью и необыкновенная проницательность которого позволила ему обнаружить в этой игре принципы египетского искусства прорицания по картам. Эти принципы были известны первым группам египтян, ошибочно названных цыганами, которые распространились по Европе. Некоторые, хотя и очень немногие, из этих принципов нашли свое слабое отражение в современных картах, но эти карты гораздо менее подходят для прорицания по причине своего однообразия и малого количества фигур.
«Один генерал, губернатор провинции» — граф де Мелле.
Египетские же карты подходили как нельзя лучше, поскольку в каком-то смысле содержали в себе весь мир и все состояния, которые существуют в человеческой жизни. Этот народ был настолько уникален и глубок, что даже на самом малом из своих творений смог оставить печать вечности. Что же касается остальных народов, можно сказать, что они лишь с огромным трудом пытаются следовать по стопам египтян.

Статья I. Аллегории, содержащиеся в картах Таро

Тем, что эта игра, которая всегда была нема для всех, кто ее знал, раскрылась перед нашим взором, мы обязаны вовсе не глубоким размышлениям и не сильному желанию найти порядок в ее хаосе, ибо еще сравнительно недавно она нас нисколько не интересовала. Несколько лет назад, будучи пpиглашены к одной из наших знакомых дам, госпоже г. де Г., котоpая пpибыла из Геpмании или из Швейцаpии, мы застали ее увлеченной этою игpою с несколькими дpугими людьми:
— Мы игpаем в игpу, вам навеpняка неизвестную.
— Возможно; что же это?
— Игpа в Таpо.
— Мне случалось видеть ее в pанней молодости, но я ничего не знаю о ней.
— Это настоящая pапсодия из самых пpичудливых, самых необычных фигуp. Вот, напpимеp, одна из них.
Она выбиpает каpту, на котоpой изобpажено больше всего фигуp; каpтинка не имеет никакой видимой связи с ее названием, «миp». Я изучаю фигуpы и неожиданно pаспознаю аллегоpию; все бpосают игpу и подходят посмотpеть на эту чудесную колоду каpт, в котоpых я pазглядел то, чего они не увидели. Каждый показывает мне свою каpту; за четвеpть часа вся колода пpосмотpена, объяснена и объявлена египетской; и, поскольку это никоим обpазом не плод нашего вообpажения, но выявление намеpенных и ощутимых связей между этой колодою и всем тем, что мы знаем о египетских идеях, мы обещаем себе, что однажды обнаpодуем это. Мы были убеждены, что публике будет пpиятно сделать откpытие и получить даp такого pода: египетскую книгу, спасшуюся от ваpваpства, от буpь вpемени, от случайных пожаpов и поджогов и от того, что еще более губительно, — от невежества.
Исследователи идентифицируют «г. де Г.» как графиню Гельвеций (1719 — 1800), хозяйку знаменитого интеллектуального салона, жену философа и литератора Клода Адриана Гельвеция (иногда эту фамилию передают как «Гельвециус» или «Гельветиус»).

«Мир» (фр. le monde) — 21-й козырь Марсельского Таро.
Развлекательная и легкомысленная форма этой книги была необходимостью, ибо позволила ей победить время и с необыкновенной точностью пронести сквозь века то, что она должна была сохранить. Люди не догадывались о ее истинном содержании, и именно благодаря этому невежеству она спокойно преодолела столетия, ведь иначе кто-нибудь обязательно постарался бы ее уничтожить.
Пришло время раскрыть аллегории, которые эта игра призвана была сохранить, и показать всем, что у египтян, этого самого мудрого народа, всё, включая игры, было основано на аллегории и что эти мудрецы сумели превратить в игру и развлечение даже свои самые важные и полезные знания.
Как мы уже говорили, колода Таро состоит из 77 или даже 78 карт, которые делятся на козыри и 4 масти. Чтобы читателям было удобно следить за нашими рассуждениями, мы включили в этот труд гравюры всех козырей, а также тузов каждой масти, которые испанцы называют spadille, baste  и ponte.
В оригинальном французском издании гравюры с изображениями карт располагались в самом конце книги. Я воспроизвожу их без изменений. Как увидит читатель, карты на гравюрах группируются по четыре, причем, как правило, не по порядку нумерации, а по символическому значению: добродетели, светочи, «страшные» карты и т. д.

Spadille — туз пик, baste — туз треф, ponte — туз красной масти. В карточной игре ломбер, распространенной в царской России, они назывались соответственно  шпадилья, баста и понт.

Козыри

Козыри, которых всего XXII, представляют мирских и духовных правителей общества, физических вождей земледелия, кардинальные добродетели, брак, смерть и воскресение (или сотворение), перемены фортуны, мудреца и глупца, всепожирающее время и т. д. Очевидно, что все эти карты также являются аллегорическими изображениями, которые относятся ко всей жизни в целом и могут составлять бесконечное множество комбинаций. Мы будем рассматривать их одну за другой и постараемся разгадать аллегории и загадки каждой из них.
Кур де Жебелен называет козыри Таро не atouts, как полагалось бы по-французски, а atous. Много позже этот вариант термина использовал Алистер Кроули в своей «Книге Тота», объяснив, что слово ату означало у древних египтян «дом» или «ключ». Слово арканы применительно к козырям Таро впервые употребил Жан-Батист Питуа (1811 — 1877), более известный под литературным псевдонимом Поль Кристиан. В 1888 году еще один француз, Эжен Жакоб (более известный как Эли Стар), в книге «Мистерии гороскопа» ввел разделение арканов на мажорные (козыри) и минорные (мастевые карты).

№ 0, Ноль. Сумасшедший

Шутовской жезл и стеганый камзол, украшенный ракушками и колокольчиками, не оставляют никаких сомнений в том, что на этой карте изображен Сумасшедший. Он шагает очень быстро, как и подобает безумцу, неся за спиной небольшой узелок и надеясь убежать от тигра, который кусает его за зад. Узелок символизирует ошибки, которых он упорно не желает замечать, а тигр — преследующие его угрызения совести.
Гораций замечательно выразил эту прекрасную идею, но она не принадлежит ему, ибо была известна еще древним египтянам. Это общеизвестная и даже банальная идея, но мудрому поэту удалось представить ее так естественно и ярко, что теперь все связывают ее с его именем.
По-видимому, здесь имеется в виду известный афоризм из «Од» (4.5.24): «Кара за преступлением следует по пятам», или, в поэтическом переводе М. Н. Бычкова, «За виной кара следует».
Что касается этого козыря, мы называем его НУЛЕМ, хотя в колоде он располагается после карты XXI, потому что сам по себе ничего не значит, но лишь придает значение другим картам (в точности как наш ноль придает значение другим цифрам), — показывая тем самым, что ничто не существует без его безумия.
В исторических колодах Таро, существовавших до Кура де Жебелена, эта карта никогда не обозначалась нулем — она просто не имела никакого числа. Таким образом, ноль на Сумасшедшем (Дураке, Шуте) — это первая из новаций автора «Первобытного мира». Отметим также, что он ставит нулевую карту после двадцать первой, а не перед ней и не перед первой. Такой порядок (когда нулевая карта заключает последовательность козырей) впоследствии был принят в так называемой «американской школе» Таро, видным представителем которой был К. К. Заин (1882 — 1951).

№ I. Игрок в стаканчики, или Трюкач

Мы начинаем с номера 1 и движемся к номеру 21, потому что ныне принято начинать счет с наименьшего числа и от него двигаться к числам более значительным. А между тем есть основания предполагать, что египтяне вели счет от больших чисел к малым. Именно поэтому они пели октаву от верхней ноты к нижней, а не от нижней к верхней, как это делаем мы. В сочинении, которое следует за настоящим,  этот обычай египтян очень широко используется. В этой книге, таким образом, будет два метода: наш, более удобный и простой, когда карты рассматриваются по отдельности, и этот другой, который полезен для лучшего понимания всей совокупности карт и связей между ними.
«Сочинение, которое следует за настоящим» — уже неоднократно упоминавшееся  эссе графа де Мелле.
Первым козырем, если считать в прибывающем порядке, и последним, если в убывающем, является Игрок в стаканчики, о чем свидетельствуют его стол, усеянный игральными костями, стаканчиками, ножами, шариками и т. д., его жезл Иакова, или палочка Магов, и шарик, который он держит двумя пальцами и вот-вот ловко спрячет.
«Жезл Иакова» (в оригинале bâton de Jacob) — один из инструментов, применяемых в магических операциях, в детских сказках его обычно называют «волшебной палочкой». Жезлом Иакова клянется Шейлок в «Венецианском купце» Шекспира. Происхождение термина не совсем понятно. Скорее всего, этот жезл — то же, что посох Иакова, упоминаемый  в библейской Книге Бытия (32:10): «Я с посохом моим перешел этот Иордан».  Согласно каббалистическому преданию, библейский патриарх Иаков отобрал этот посох у своего брата Исава вместе с правом первородства, а потом завещал его Иосифу. В конце концов посох достался Аарону, который с его помощью творил свои знаменитые чудеса (см. Исход 7:9 и далее). Но, возможно, bâton de Jacob — это не посох, а прут Иакова, и тогда подсказку нам дает Бытие 30:37–39: «И взял Иаков свежих прутьев тополевых, миндальных и яворовых, и вырезал на них белые полосы, сняв кору до белизны, которая на прутьях, и положил прутья с нарезкою перед скотом в водопойных корытах, куда скот приходил пить, и где, приходя пить, зачинал пред прутьями. И зачинал скот пред прутьями, и рождался скот пестрый, и с крапинами, и с пятнами».

Интересно, что «посохом Якова (Иакова)» называется еще и астрономический инструмент, служащий для измерения углов.
Картопечатники именуют его Трюкачом, ибо таково простонародное название людей, которые занимаются таким ремеслом. Есть ли необходимость пояснять, что это слово происходит от baste, bâton?
«Трюкач» в оригинале — bateleur. Слово baste в старофранцузском языке означало ловкость рук, хитрую проделку, трюк. Но это не то же самое, что bâton, — мне кажется, здесь автор ошибается. Bâton, baston  — это палка, жезл, посох, дубина. Bâteleur, basteleur — жонглер, фокусник, скоморох. То есть это трюкач (от слова baste), но у него бывает волшебная палочка (bâton). Кстати, вместо «игрока в стаканчики» (в оригинале — le joueur de gobelets) вполне можно было бы использовать современное слово «наперсточник». Как видим, до возвышенного Мага этому персонажу пока еще очень далеко. Городской сумасшедший и уличный трюкач (не то фокусник, не то наперсточник) представляют в Таро Кура де Жебелена низшие слои человеческого общества.
Помещенный в начале всех человеческих состояний, он указывает на то, что жизнь — не более, чем сон, иллюзия, вечная игра случая или столкновение тысячи обстоятельств, которые никогда не зависят от нас самих, но неизбежно оказывают влияние на общее управление.
Но разве между Сумасшедшим и Трюкачом человеку не хорошо?

II, III, IV, V. Вожди общества

Под номерами II и III изображены две женщины, под номерами IV и V — их мужья. Это мирские и религиозные вожди общества.
Король и Королева
Номер IV представляет Короля, а III — Королеву. На обеих картах изображены орел на гербовом щите и скипетр, на конце которого земной шар, увенчанный крестом, который называется Тау, знак превосходства.
Король изображен в профиль, Королева — анфас, оба восседают на тронах. Королева в длинном платье, у ее трона высокая спинка. Король сидит со скрещенными ногами на троне, который похож на гондолу или кресло-«ракушку». Его корона имеет полукруглую форму и украшена сверху жемчужиной с крестом, корона же Королевы остроконечна. На Короле рыцарский орден.
«Рыцарский орден» — очевидно, цепь на шее как знак принадлежности к ордену.

Верховный Жрец и Верховная Жрица


[Карта] № V представляет главу иерофантов, или Верховного Жреца, а № II — Верховную Жрицу, или его жену, ибо известно, что у [древних] египтян главы жречества женились. Будь эти карты придуманы в наше время, мы вообще не увидели бы в колоде верховную жрицу, тем более под названием «Папесса», которое в насмешку дали ей немецкие картопечатники.

На самом деле название «Папесса» дают этой карте уже первые известные историкам списки козырей Таро (Тарокки), содержащиеся в итальянском латинском манускрипте «Проповеди об играх с другими» (Sermones de Ludo Cum Aliis, конец XV в.) и трех итальянских же поэмах XVI века. До сих пор бытует мнение, что итальянские создатели козырей Таро в виде Папессы изобразили историческую фигуру — единственную женщину, ставшую Папой Римским.         

Католическая церковь считает «Папессу Иоанну» мифом сродни современному «городскому фольклору». Прослеживается эта история с середины XIII столетия. Доминиканский монах Этьен де Бурбон, ссылаясь на другого доминиканца Жана де Мейли, пересказал ее в своей работе «Семь даров Святого Духа».

В этом раннем варианте легенды действие происходит около 1100 года. Некая очень образованная дама (пока еще безымянная), маскировавшаяся под мужчину, становится сначала нотариусом при папской курии, затем кардиналом, а, в конце концов, и Папой. Уже в этом качестве она забеременела. Однажды Папесса ехала на лошади и от тряски преждевременно родила. Когда обман таким образом раскрылся, Папессу привязали к лошадиному хвосту, проволокли через весь город, забили камнями до смерти и закопали в землю на месте расправы. Над могилой поместили надпись: Petre pater patrum papissae prodito partum («О Петр, Отец отцов, разоблачи роды папессы»).

Согласно более поздней версии, женщиной был Иоанн Майнцский, занимавший папский престол после Льва IV (847— 855 гг) «в течение двух лет, семи месяцев и четырех дней». На самом деле ее звали Иоанна. Вместе с любовником она отправилась в мужском платье и под именем «Иоанн» в Афины, где изучила богословие и естественные науки лучше любого мужчины. Прибыв затем в Рим, «Иоанн» всех поразил своей ученостью и благонравием и был избран Папой. Согласно этой версии, Папесса Иоанна родила во время торжественной процессии из собора св. Петра в папский дворец Латеран, от родов умерла и была похоронена на том же месте.

Об исторической достоверности  существования Папессы Иоанны до сих пор спорят. Но фигура женщины в папском одеянии, как справедливо замечает Стюарт Каплан в своей «Энциклопедии Таро», может символизировать «саму идею папства». В качестве прецедента Каплан ссылается на аллегорическую фреску Джорджо Васари (1511—1574), посвященную победе христианских союзников (Испании, Венеции и Папской области) над турками в битве при Лепанто (1571). Союзников символизируют три обнимающиеся женщины, причем центральная фигура, представляющая Папство, очень похожа на Папессу, как ее изображают в Таро (см. рис. 1).


Рис. 1.  «Битва при Лепанто»

Верховная Жрица восседает в кресле; на ней длинная ряса, а на голове род вуали, концы которой перекрещиваются на животе. На голове двойная корона двумя рогами, как у Исиды. На коленях лежит раскрытая книга, на груди скрещиваются два украшенных крестами шарфа, образуя букву X.

Верховный Жрец одет в длинную рясу и просторную мантию, концы которой соединены застежкой. На нем тройная тиара; одна его рука покоится на скипетре с тройным крестом, двумя вытянутыми пальцами другой он благословляет двух верующих, которых мы видим у его колен.

Итальянские или немецкие картопечатники, которые низвели эту игру до своего уровня знаний, дали этим двум персонажам, которых первоначально называли Отцом и Матерью, или Аббатом и Аббатисой (восточные слова, означающие то же самое), — итак, они назвали эти карты Папой и Папессой.

Скипетр с тройным крестом — это совершенно египетский символ. Мы видим его под буквой Т Т на Табличке Исиды — драгоценном и важном памятнике, полноразмерную гравюру которого мы уже сделали, чтобы однажды представить публике. Он имеет отношение к тройному фаллосу, который носили по улицам во время знаменитого праздника Памилий, посвященного окончанию поисков Осириса. Тройной фаллос символизировал воскресение растительного мира и всей природы в целом.

«Табличка Исиды» — бронзовая плита с эмалью, покрытая изображениями в древнеегипетском стиле. Достоверных исторических сведений о ней нет. По одной из версий, Табличка хранилась в одном из дворцов Рима, но после разграбления города войсками Карла V в 1527 году попала в руки некоего кузнеца, который впоследствии продал ее кардиналу Пьетро Бембо (1470 – 1547), известному собирателю древностей. После смерти Бембо Табличка сменила многих хозяев и в настоящее время хранится в Музее египетских древностей в Турине (Италия).  Афанасий Кирхер  в «Эдипе Египетском» (1654) посвятил Табличке Исиды обширный трактат и привел ее прорисовку, которую впоследствии воспроизвели в своих книгах У. Уинн Уэсткотт (The Isiac Tablet, 1887) и Мэнли П. Холл (An Encyclopedic Outline…, 1928). Табличку комментировали и воспроизводили и другие авторы. У Уэсткотта есть полная библиография, но Кур де Жебелен в ней не фигурирует. По-видимому, его замысел опубликовать «полноразмерную гравюру» остался неосуществленным. Не совсем понятно, что Кур де Жебелен имел в виду, когда написал «под буквой (в единственном числе) Т Т». На опубликованных копиях Таблички в качестве маркеров отдельных фигур используются буквы латинского и греческого алфавитов. Двойной «Т» нет, но есть две фигуры, каждая из которых отмечена одной буквой «Т» (по-видимому, одна из них — латинская, а другая греческая). Справа внизу возле каждой из этих фигур изображен растущий из земли жезл с набалдашником причудливой формы. Можно ли усмотреть в каком-то из этих набалдашников «тройной крест» — вопрос спорный. Уважаемый читатель может посмотреть репродукцию «Таблички Исиды» в Википедии (https://en.wikipedia.org/wiki/Bembine_Tablet) и решить его для себя.

О празднике Памилий рассказывает Плутарх в трактате «Об Исиде и Осирисе»: «Говорят, что некто Памил, черпавший воду в Фивах, услышал из святилища Зевса голос, приказавший ему громко провозгласить, что родился великий царь и благодетель — Осирис; за это якобы он стал воспитателем Осириса, которого ему вручил Крон, и в честь него справляют праздник Памилий, напоминающий фаллические процессии» (перевод Н. Н. Трухиной).

№ VII

Торжествующий Осирис


Далее появляется Осирис в образе торжествующего короля со скипетром в руке и короной на голове. Он стоит в своей боевой колеснице, в которую запряжены два белых коня. Всем известно, что Осирис был великим Божеством египтян и всех сабейских народов, а также солнцем, физическим символом всевышнего Божества — невидимого, но проявляющего себя в этом чуде природы. Зимой он прятался, а весной появлялся снова и светил с новой силой, восторжествовав над всеми силами, с которыми ему пришлось сразиться.

Сабеи, или сабейцы, — народ, в древности населявший территорию нынешнего Йемена и создавший царство Саба (Шева). См. в Библии (Третья Книга Царств, глава 10) о царице Савской, современнице царя Соломона.

№ VI

Брак


Юноша и девушка клянутся друг другу во взаимной верности; священник их благословляет, Амур пускает в них свои стрелы. Картопечатники называют эту картину Влюбленный. Похоже, что именно они добавили Амура с луком и стрелами, чтобы сделать изображение более красноречивым в их понимании.

Мы видим в «Древностях» Буассара (том III, илл. xxxvi) памятник той же природы; он тоже изображает брачный союз, но составлен лишь из трех фигур.

Возлюбленный и возлюбленная клянутся друг другу в верности; амур между ними служит одновременно и свидетелем, и священником.

Эта иллюстрация называется Fidei Simulacrum, то есть изображение супружеской верности. Ее персонажи обозначены прекрасными именами Истина, Честь и Любовь. Нет нужды говорить, что истину здесь символизирует не мужчина, а женщина, и не только потому, что это слово женского рода, но и потому, что постоянная верность более свойственна женщине. Этот замечательный памятник воздвиг некий Т. Фунданий Эромен,  или Любезный, для своей дражайшей супруги Поппеи Деметрии и милой дочери Манилии Эромениды.

Жан-Жак Буассар (1528 – 1602) — знаменитый французский антиквар, живший некоторое время в Риме и изучавший его древние памятники. С 1597 до 1602 года он успел опубликовать шесть книг цикла «Римская городская топография и древности» (Romanae urbis topographia et antiquitates). Четыре последние книги составляли как бы отдельный подцикл «Римские древности» (Antiquitatum romanarum) в четырех томах, и вот в третьем томе есть иллюстрация под номером 36 (см. рис. 2).


Рис. 2. «FIDEI SIMULACRUM»

Таких памятников со времен Древнего Рима сохранилось несколько штук, но современные историки установили, что надписи HONOR, AMOR и VERITAS («Честь», «Любовь» и «Истина»), а иногда еще и FIDEI SIMULACRUM («Изображение Верности») на них были вырезаны значительно позже, в XV веке. А на одном памятнике надписей нет вообще. Дело в том, что центральная фигура этой композиции для древних римлян была отнюдь не Амуром, а Фидием, богом верности, сыном Юпитера (прошу не путать его с древнегреческим скульптором Фидием: первый Fidius, а второй Φειδίας). Поэтому иногда встречается и вариант надписи FIDII SIMULACRUM — «Образ Фидия). Читателю может показаться странным, что прообраз шестого козыря Марсельского Таро Кур де Жебелен увидел в изображении древнеримского памятника, затерявшемся на страницах многотомного букинистического издания. Думаю, главную роль тут сыграла подпись «Любовь» над центральным персонажем. И, что самое интересное, хотя эта надпись, как я уже сказал, была добавлена через много веков после падения римской цивилизации, Кур де Жебелен, возможно, был недалек от истины, а то и совершенно прав! Чтобы в этом убедиться, нам нужно вспомнить еще одного замечательного человека и еще одну любопытную книгу.

Джованни Андреа Альчато (1492 – 1550) был видным итальянским юристом, но больше прославился как автор «Книги эмблем», которая породила особый литературный жанр. Например, и Буассар, о котором мы говорили выше, тоже составил свою «Книгу эмблем» (Франкфурт, 1593). Эмблематический язык, открывавший пути для создания философски насыщенных изображений, стал одним из важнейших элементов культуры барокко.

«Книга эмблем» Альчато была написана по-латыни и содержала аллегорические гравюры на нравственные темы. Каждая гравюра (pictura) имела inscriptio (название) и сопровождалась кратким стихотворением (subscriptio), разъяснявшим мораль изображения. Альчатовы эмблемы, таким образом, представляли сложные философские понятия в зримой форме (как, собственно, и карты оккультного Таро). В первое издание было включено 104 эмблемы; в дальнейшем их число увеличивалось, достигнув со временем 212.

«Книга эмблем» стала настоящим бестселлером: с 1531 по 1620 годы вышло более сотни ее изданий — как на оригинальной латыни, так и в переводах на итальянский, французский, испанский, немецкий языки. Во всех изданиях изначальные inscriptio и subscriptio сохранялись, а картинки-pictura могли меняться. Из всех этих картинок нас сейчас интересует та, которая называется Fidei symbolum («Символ верности»).


Рис. 3. «Символ верности», 1531

На рис. 3 вы видите «Символ верности» из первого издания (Аугсбург, 1531). Подпись гласит:

Честь изображается в мантии тирского пурпура, а нагая Истина держит ее за правую руку. Между ними — непорочная Любовь в венке из роз, прекраснее Купидона Дионы. Они составляют символ Верности, которую благоговение перед Честью лелеет, Любовь кормит, а Истина порождает.

Этот рисунок, как мы видим, не совсем соответствует стиху: Честь и истина не держатся за руки. В последующих изданиях этот недостаток был исправлен (см. рис. 2). Для нас сейчас важно то, что стих всегда оставался неизменным и в нем всегда фигурировали Любовь, Честь и Истина, как на  FIDEI SIMULACRUM. А в издании 1621 года в качестве «Символа верности» был уже воспроизведен FIDEI SIMULACRUM как таковой (см. рис. 5). Итак, связь между FIDEI SIMULACRUM и «Символом верности» из «Книги эмблем» не подлежит сомнению. Давайте еще раз взглянем на рис. 4 и на шестой козырь Марсельского Таро. Не правда ли, крайние фигуры на обоих изображениях чем-то похожи? И в центре в обоих случаях присутствует олицетворение Любви. Конечно, картина Марсельского Таро несет совсем другую смысловую нагрузку, но теперь идея Кура де Жебелена о происхождении этой картины уже не кажется нелепой, не правда ли?

Осталось сказать о переводе имени Эромен (лат. Eromenus) как «Любезный» (l'aimable). Скорее всего,  эту идею Кур де Жебелен позаимствовал у Бернара де Монфокона, который в своей знаменитой работе «Древность: объяснения и иллюстрации» (L'Antiquité expliquée et représentée en figures, 1719) тоже описывает памятник с «Изображением верности». Де Монфокон переводит «Эроменус» как «любимый» (фр. aimé, лат. Amatus) и расшифровывает инициал «Т» как «Титус».


Рис. 4. «Символ верности», 1534



Рис. 5. «Символ верности», 1621



ВКЛЕЙКА V.

№ VIII, XI, XII, XIV


Четыре кардинальные добродетели


Здесь и ниже в оригинале вместо номера XIV ошибочно указан XIII.

Фигуры, которые мы объединили здесь, имеют отношение к четырем кардинальным добродетелям.

Учение о добродетелях сформулировали древние греки и унаследовали от них римляне. Платон писал: «Есть два рода добродетелей: одни — человеческие, другие — божественные… Первая и главная из божественных добродетелей — это мудрость, вторая — благоразумие,.. третья — справедливость, четвертая — мужество [Сила]. Все эти добродетели по своей природе стоят впереди других, и законодателю следует ставить их в таком же порядке». Цицерон утверждал: «Каждому надлежит так себя вести, чтобы стойкость [Сила] проявлялась в трудах и опасностях, умеренность — в удовольствиях, благоразумие — в выборе между добром и злом и справедливость — в воздании каждому по его заслугам».

Учение о четырех кардинальных (главных) добродетелях в христианстве окончательно сформулировал Фома Аквинский. В отличие от трех богословских (теологических, христианских) добродетелей (Вера, Надежда и Любовь), которые являются дарами Бога, кардинальные добродетели каждый человек может практиковать по своей воле. Таким образом, они служат основой естественной морали. (Подробнее см. здесь.)

№ XI. Сила. Это женщина, которая укротила льва и раскрывает его пасть с такой легкостью, словно это ее маленький спаниель; на голове у нее пастушья шляпа.

№ XIV. Умеренность. Это женщина с крыльями, которая переливает воду из одного сосуда в другой, чтобы умерить крепость содержащегося в нем напитка.

№ VIII. Справедливость. Это царица, это Астрея, восседающая на своем троне. В одной ее руке кинжал, в другой весы.

Астрея, она же Дике, — богиня справедливости у древних греков, дочь Зевса и Фемиды (богини правосудия). Согласно мифу, после вознесения на небо она стала созвездием Девы, а ее весы (символический инструмент мирового равновесия) превратились в созвездие Весов.

№ XII. Благоразумие тоже относится к числу четырех кардинальных [добродетелей]: разве могли египтяне забыть ее и не поместить среди этих символов человеческой жизни? Тем не менее, в этой колоде нет карты с таким названием. Вместо нее под номером XII, между Силой и Умеренностью, мы видим изображение мужчины, подвешенного за ноги; но кто же его повесил? По-видимому, это дело рук несчастного в своей самонадеянности картопечатника, который, не поняв всей красоты первоначальной аллегории, взял на себя смелость ее исправить и уж совершенно ее исказил.

«Между Силой и Умеренностью» — на самом деле, конечно, между Силой и Смертью (см. наш комментарий выше).

Благоразумие трудно было бы изобразить лучше, чем в виде человека, который стоит, держа одну ногу на весу впереди другой и как бы изучая то место, куда он собирается ее поставить. Эта карта должна называться «на одной ноге», pede suspenso. Картопечатник же не понял, что имелось в виду, и изобразил человека, подвешенного за ноги.

Pede suspenso в дословном переводе с латыни означает «поднятая ступня», а в переносном смысле — «очень осторожно», «на цыпочках», «крадучись». Это выражение, как предполагают, происходит из басни Эзопа «Орлица, кошка и свинья», которая во времена Кура де Жебелена была более известна в латинском переводе Федра «Aquila Feles et Aper». В этом тексте кошка «выходит по ночам, крадучись (suspenso pede)» из своего жилища. Это словосочетание (в вариантах pede suspenso и suspenso pede) время от времени употребляли писатели более поздних эпох.

Потом возник вопрос: почему в этой колоде повешенный? И ответ не замешкался: это справедливое наказание изобретателю колоды за то, что представил в ней Папессу.

Но, поскольку эта карта располагается между Силой, Умеренностью и Справедливостью, как не увидеть, что изначально на ней хотели и должны были изобразить именно Благоразумие?



ВКЛЕЙКА VI

№ VIIII, или IX. Мудрец, или искатель Истины и Справедливости

На карте IX изображен почтенный философ в длинной мантии, капюшон которой откинут на плечи. Он шагает, опираясь на посох и держа в левой руке фонарь. Это Мудрец, который ищет Справедливость и Добродетель.
При виде этой египетской картины вспоминается история Диогена, который при свете дня с фонарем в руке искал человека. Меткие остроты и эпиграммы есть в любом веке, и Диоген воплотил эту картину в жизнь.
Картопечатники превратили Мудреца в Отшельника, и этому легко найти объяснение, ведь Философы охотно жили в уединении, вдали от мирской суеты и легкомыслия. Гераклита его сограждане считали сумасшедшим; на Востоке же посвятить себя размышлениям до сих пор означает практически то же самое, что стать отшельником. В этом смысле египетские Отшельники, вероятно, мало чем отличались от индийских или от сиамских Талапоинов: все они были и есть подобны Друидам.
Диоген Синопский — древнегреческий философ, прославившийся аскетизмом, а также эпатажными высказываниями и действиями. В частности, он любил ходить среди бела дня с фонарем по людным местам, объявляя, что «ищет Человека» (см. рис. 6).

Рис. 6. «Диоген в поисках Человека». Картина Якоба Йорданса (1642).

Гераклит Эфесский — древнегреческий философ, автор знаменитого афоризма «все течет, все изменяется». Славился вздорным нравом и, по сообщению биографа, «возненавидев людей, удалился и стал жить в горах, кормясь быльем и травами».
Талапоинами в старом Сиаме (Таиланде) называли членов буддийского аскетического монашеского ордена, который также существует в Бирме и на Шри-Ланке.

№ XIX. Солнце

Мы собрали на одной вклейке все картины, имеющие отношение к свету. После тусклого фонаря Отшельника мы перейдем к созерцанию Солнца, Луны и сияющего Сириуса, или сверкающей Каникулы, которые фигурируют в колоде [Таро] наряду с другими символами.
Каникула («собачка», «щенок») — латинское название Сириуса. В Древнем Риме период летней жары с 22 июля по 23 августа, когда звезда Собачка-Сириус видна по утрам, называли «собачьими днями» (лат. dies caniculares), отсюда и происходит наше слово каникулы.
Солнце представлено здесь в образе физического Отца Человека и всей Природы, ибо оно освещает людей в обществе, оно господствует в их городах. От его лучей отделяются золотые капли и жемчужины: так символически изображается благотворное влияние этого небесного светила.
Итак, игра в Таро совершенным образом соответствует учению египтян, в чем мы убедимся еще больше, исследовав подробности в следующей статье.

@4№ XVIII. Луна

Рядом с Луной, которая следует за Солнцем, тоже изображены золотые капли и жемчужины, ибо и она одаривает Землю своими щедротами.
Павсаний в своем описании Фокиды замечает, что египтяне считали эти капли «Слезами Исиды», которые каждый год наполняют воды Нила и делают плодородными поля Египта. Согласно существующему в этой стране поверью, в час, когда в Ниле начинает прибывать вода, с Луны падает капля, или слеза.
Павсаний — древнегреческий писатель, географ и историк, автор «Описания Эллады». Десятая книга этого фундаментального труда посвящена Фокиде, области в Центральной Греции. В главе 32 Павсаний сообщает: «Я слыхал и от одного финикийца, что египтяне справляют праздник в честь Исиды, когда, по их словам, она оплакивает Озириса; тогда и Нил начинает у них выходить из берегов, и многие из местных жителей говорят, что то, что заставляет подниматься воды реки и заливает пашни, – это и есть слезы Исиды» (перев. С. П. Кондратьева).
Внизу картины изображен рак — для того, чтобы отметить ретроградное движение Луны или показать, что Нил выходит из берегов в тот самый момент, когда Солнце и Луна выходят из созвездия Рака и проливают слезы на восходе Каникулы, которую мы видим на следующей картине.
Возможно, что соединены оба этих значения: не правда ли, часто нас убеждает множество результатов, образующих единую массу, разбираться в которой нам кажется слишком сложно?
Середина картины занята двумя Башнями, по одной с каждой стороны, символизирующие знаменитые Геркулесовы столбы, за которые никогда не заходят два великих светила.
Между этими двумя столбами изображены две собаки, которые, похоже, лают на Луну и в то же время охраняют ее: идея совершенно египетская. Этот народ, славный своими аллегориям, сравнивал тропики с двумя дворцами, каждый из которых охранялся одной собакой. Эти собаки, подобно верным стражам, удерживали светила на небосводе, не позволяя им скатиться к тому или иному полюсу.
Это не фантазии комментатора. Климент, который сам был египтянином, поскольку происходил из Александрии, и который, стало быть, знал, о чем говорит, заверяет нас в своих «Гобеленах» (1), что египтяне представляли Тропики в виде двух Собак, подобных Привратникам или верным Стражам, не дававших Солнцу и Луне проникнуть слишком далеко и дойти до Полюсов.
(1) Или «Строматах», книга V.
Климент Александрийский — христианский богослов и проповедник II – III вв. н. э., автор собрания разрозненных текстов, которым он дал название «Стромата» (что с древнегреческого можно перевести как «Узорчатые ковры», но обычно это название не переводится). Как пишет сам Климент, его заметкам «придан вид узорчатых ковров. В них мы постоянно переходим с предмета на предмет, говорим как бы об одном, но при этом указываем на иное». Кур де Жебелен упоминает «Строматы» как «Гобелены» (Tapisseries). Примечание (1) принадлежит ему.
Северный тропик (тропик Рака) и Южный тропик (тропик Козерога) — параллели, расположенные примерно на 23° соответственно к северу и югу от экватора и определяющие максимальную широту, на которую Солнце в полдень может подняться в зенит соответственно в момент летнего солнцестояния и зимнего солнцестояния.
В «Строматах» (V.VII.43.3) сказано: «Два пса символизируют два тропика, которые стоят на страже и служат привратниками южному и северному путям Солнца» (перев. Е. В. Афонасина).

№ XVII. Каникула

Перед нами не менее аллегорическая картина, и абсолютно египетская; она называется Звездой. Мы и впрямь видим здесь сияющую звезду в окружении семи звезд поменьше. Нижнюю часть картины занимает женщина, опустившаяся на одно колено и держащая два опрокинутых сосуда, из которых вытекают два Потока. Рядом с этой женщиной — бабочка на цветке.
Все это чистейший египтианизм.
Большая звезда — это прежде всего Каникула, или Сириус: звезда, которая восходит, когда Солнце выходит из знака Рака, а именно завершение этого процесса и показано на предыдущей картине.
Семь окружающих звезд, которые похожи на ее придворных, суть планеты; она в некотором смысле их Королева, поскольку отмечает момент начала года, они же словно получают от нее приказы, чтобы регулировать свое движение.
Изображенная под звездами Дама, которая очень осторожно выливает воду из сосудов, есть Правительница Небес, ИСИДА, чьей благосклонности приписывают разливы Нила. Нил обычно начинал выходить из берегов с восходом Каникулы, который считался знаком грядущих наводнений. Именно поэтому Каникула была посвящена Исиде и являлась прежде всего ее символом.
Поскольку год начинался с восхода этой звезды, ее и называли Сот-ис, то есть «начало года», и именно под этим именем посвящали Исиде.
Наконец, Цветок и Бабочка, сидящая на нем, были эмблемой возрождения и воскресения: они указывали на то, что благодаря милости Исиды поля Египта, прежде совершенно голые, с восходом Каникулы покрываются новыми всходами.

ВКЛЕЙКА VII

№ XIII. Смерть

На карте XIII изображена Смерть. Она косит Людей, Королей и Королев, Великих и Малых, и никто не может сопротивляться ее ужасной косе.
Нет ничего удивительного в том, что она помещена именно под этим номером, ибо число тринадцать всегда считалось несчастливым. Должно быть, когда-то давным-давно в день с таким номером случилось какое-то великое несчастье, и воспоминания об этом сохранились у всех древних народов. Возможно, именно поэтому тринадцать Колен Израилевых всегда считались двенадцатью.
Добавим: неудивительно и то, что египтяне поместили Смерть в эту игру, которая не обязана была пробуждать лишь приятные мысли, но являлась игрой военной, и потому Смерть должна была в ней присутствовать. Ведь и игра в шахматы тоже заканчивается смертью, ибо «шах и мат» есть не что иное, как Ша-мат, «смерть короля». Мы уже упоминали в разделе, посвященном Календарю, что на своих пиршествах этот мудрый и предусмотрительный народ всегда помещал на виду скелет, называемый Манеросом, — без сомнения, для того, чтобы гости, созерцая его, были умеренны и не убили себя чревоугодием. Впрочем, каждый видит по-своему, и о вкусах не следует спорить.
«В разделе, посвященном календарю» — истории календаря был посвящен особый том «Первобытного мира», выпущенный в 1776 году.
Тринадцать колен израилевых — племена потомков двенадцати сыновей патриарха Иакова, образовавшие, согласно Библии, израильский народ. У Иосифа, седьмого сына Иакова были двое сыновей, которых Иаков возвел в родоначальники двух самостоятельных колен вместо их отца Иосифа (Быт. 48:5; Иис. Нав. 14:4), что увеличило число колен до тринадцати. При этом колено второго сына Иакова, Левия, было посвящено служению Богу и во многих случаях не учитывалось в общем счете, что восстанавливало первоначальное число 12.
О Манеросе упоминает Джеймс Джордж Фрэзер в «Золотой ветви»: «Египетские жнецы имели обыкновение причитать над первым срезанным снопом, призывая при этом богиню Исиду, прародительницу земледелия. Греки дали жалобной песне египетских жнецов название "Манерос". Манерос, если верить их объяснению, был единственным сыном египетского царя и изобретателем земледелия. После его безвременной кончины он стал объектом народных причитаний».

№ XV. Тифон

На карте XV изображен известный персонаж египетской мифологии Тифон — брат Осириса и Исиды, злое Начало, великий Демон Ада. У него крылья летучей мыши, лапы гарпии и зловещие рога оленя: он уродлив, как и полагается дьяволу. У его ног стоят два дьяволенка с длинными ушами и хвостами, их руки связаны за спиной. Они также связаны друг с другом веревкой, которая обвивает их шеи и прикреплена к пьедесталу Тифона: это означает, что он не отпускает тех, кто ему принадлежит, и любит своих.

№ XVI. Дом Божий, или Дворец Плутоса

На этот раз перед нами урок, показывающий, к чему приводит алчность. Эта картина представляет башню, называемую Домом Божьим, то есть Дом как таковой. Это Башня, наполненная золотом, это дворец Плутоса, который обрушивается и погребает под собой тех, кто поклонялся богатству.
Разве можно не увидеть в этой картине историю египетского царя Рампсинита, о котором упоминает Геродот? Этот правитель приказал возвести огромную каменную башню для своих сокровищ. У башни была только одна дверь, и ключ от нее был только у царя, поэтому никто, кроме него, не мог войти в башню, однако сокровища таяли буквально на глазах. Чтобы поймать хитрых воров, царь расставил ловушки вокруг сосудов, в которых хранились его сокровища. Ворами оказались двое сыновей архитектора, услугами которого воспользовался Рампсинит. Этот архитектор установил один камень в стене башни таким образом, что его можно было незаметно и легко вынимать и возвращать на место. Он поделился секретом со своими сыновьями, которые не замедлили перейти к делу. Они ограбили царя и потом спрыгнули с башни вниз — в точности так, как изображено на картине. У Геродота можно найти остальные подробности этой замысловатой и очень занимательной истории — как один из братьев попался в расставленные сети, как он заставил брата отрубить ему голову, как их мать потребовала, чтобы оставшийся в живых сын принес тело своего брата, как он навьючил на ослов мехи с вином и отправился опоить стражей, которые охраняли тело брата и дворец, как эти стражи опорожнили, несмотря на его притворные слезы, все мехи с вином и потом заснули, как он отрезал у каждого из них клок бороды с правой стороны и украл тело брата, как изумленный король попросил свою дочь, чтобы она заставила каждого своего любовника рассказать ей о самом ловком своем подвиге, как этот смышленый юноша рассказал царевне о том, что сделал, как он подсунул руку мертвеца вместо своей, когда красавица попыталась его задержать, как царь, чтобы положить конец этой истории, выдал свою дочь за этого находчивого юношу, который так ловко его обхитрил, и как все закончилось свадьбой к всеобщему удовольствию.
Не знаю, относился ли сам Геродот к этой истории серьезно, но несомненно одно: народ, способный выдумывать подобные чудные и сложные сказки, вполне мог придумать какую-нибудь чудную и сложную игру.
Этот писатель приводит еще один факт, который подтверждает то, что мы сказали в разделе «История календаря»: гигантские статуи, которые носят во время самых разных праздников, почти всегда символизируют времена года. Геродот пишет, что Рампсинит, тот самый царь, о котором мы только что упомянули, приказал поставить на северной и южной сторонах храма Вулкана две статуи высотой в двадцать пять локтей, которые получили название Лето и Зима: первой поклонялись, второй же приносили жертвы. Так и дикари признают доброе начало и почитают его, но жертвы приносят только злому.
«Дом Божий» (Maison-Dieu) — традиционное название этой карты в Марсельском Таро. Удивительно, что такой любитель этимологий, как Кур де Жебелен, не захотел подвергнуть анализу это непростое словосочетание, ограничившись замечанием о том, что оно означает «Дом как таковой» или «в первую очередь Дом» (la Maison par excellence). Собственно говоря, «Дом Божий» — это церковь, часовня или молитвенный дом, но по-французски это будет Maison de Dieu. Словосочетанием же Maison-Dieu называли богадельню, приют, больницу, странноприимный дом. Все это ассоциируется скорее с бедностью, чем с Плутосом — древнегреческим богом богатства, имя которого, собственно, и означает «Богатство» и которого иногда отождествляли с Плутоном (Аидом) как обладателем огромных подземных богатств.
Геродот — древнегреческий историк и путешественник, живший в V веке до н. э., автор монументального труда «История» в девяти книгах. О Рампсините он рассказывает в книге II, «Евтерпа», параграф 121. «Храм Вулкана» у Геродота назван храмом Гефеста. По мнению переводчика Геродота Г. А. Стратановского, имеется в виду хра­м египетского бога Пта (Птаха) в Мем­фи­се. Там находились две колос­саль­ные ста­туи царя Рамсеса II, кото­рые во вре­ме­на Геро­до­та еще сто­я­ли.

@4№ X. Колесо Фортуны

Последний номер на этой вклейке — Колесо Фортуны. Здесь люди, [изображенные] в форме обезьяны, собаки, кролика и др., поднимаются, оборот за оборотом, на этом колесе, к которому они привязаны. Говорят, что это сатира против фортуны и против тех, кого она быстро поднимает и столь же быстро сбрасывает вниз.

ВКЛЕЙКА VIII.

№ XX. Картина, ошибочно называемая «Страшным Судом»

На этой картине изображены трубящий ангел, а также нагие старик, женщина и ребенок, которые будто выходят из земли.
Картопечатники, не знавшие истинного смысла этих картин и их сочетания, увидели здесь Страшный Суд, и чтобы сделать этот образ более наглядным, изобразили людей так, будто они выходят из гробниц. Если же убрать гробницы, то эта картина может с равным успехом изображать Сотворение мира в начале Времени, которое изображено на картине XXI.

№ XXI. Картина «Время», ошибочно называемая «Миром»

Эта картина, которую картопечатники назвали «Миром», потому что увидели в ней образ начала всех вещей, на самом деле представляет Время. На это указывает сама ее композиция.
В центре изображена Богиня Времени с развевающимся легким шарфом, который служит ей поясом, или пеплумом, как его называли древние. Она бежит, словно Время, внутри круга, который символизирует вращение Времени или яйцо, источник всего, что существует во Времени.
В четырех углах картины — эмблемы четырех времен года, образующих годичный цикл; они же представляют четыре головы Херувимов.
Вот эти эмблемы:
Орел, Лев, Бык и Юноша.
Орел символизирует Весну, когда снова появляются птицы.
Лев символизирует Лето и жар Солнца.
Бык символизирует Осень, когда люди пашут и сеют.
Юноша символизирует Зиму, когда люди вновь обираются вместе.
Упоминая о «четырех головах Херувимов», Кур де Жебелен, очевидно, имеет в виду библейскую «Книгу пророка Иезекииля», где в видении пророку является «подобие четырех животных», у которых «облик был, как у человека; и у каждого четыре лица, и у каждого из них четыре крыла… Подобие лиц их — лице человека и лице льва с правой стороны у всех их четырех; а с левой стороны лице тельца у всех четырех и лице орла у всех четырех». В христианском богословии эти существа получили название тетраморфов («четырехобразных» или «четырехформенных») и были истолкованы как символы четырех евангелистов (см. рис. 7).

Рис. 7. «Видение пророка Иезекииля». Картина Рафаэля (1518).
 

(Продолжение следует.)
При цитировании прошу ссылаться на источник: Андрей Костенко, «Таро Кура де Жебелена», http://kostenko168.blogspot.com/2017/08/blog-post_28.html. ©Андрей Костенко, 2017.)