вторник, 25 июля 2017 г.

Интервью с Олардом Диксоном



В 2017 году издательство «София» выпустило две книги Оларда Диксона из цикла «Времена сновидений. Учение индо-тибетской йоги и шаманящих во сне» (см. ссылки в конце этой страницы). Я имел честь быть их редактором. Для третьей книги, которая по ряду причин выйдет уже в другом издательстве, я взял у автора заочное интервью, которым хочу поделиться. Мне кажется, получилось интересно.

 

Интервью с Олардом Диксоном

Олард, почему у вас такие необычные имя и фамилия? Не будет ли нетактично попросить вас рассказать немного о своем происхождении?
В 20-е годы X века арабский географ Ахмед ибн-Фадлан, следуя по землям угорских племен, встречает среди непроходимых лесов и болот таинственный народ вису, о которых было известно еще с VI века по рассказам других путешественников. В своих «Записках» он отмечает, что это люди особые, «благословенные», почитающие деревья, от сока которых получают вдохновение. Вот там и лежат мои корни по материнской линии.От реки Мологи до Онежского озера — исконные наши земли. Позже вису, более известные как ёгонская весь — «Большая семья у реки», от которых, кстати, происходит название города Весьегонск на севере Тверской области, в ходе многочисленных боев с пришлыми народами, утратили контроль над своими землями, лишившись практически всех мужчин. Начиная с XVII века весь начали смешиваться с родственными им карьяла — карелами, уходившими на восток от притеснений шведского короля, претендующего на их земли. Диксон — это «сын вождя», как называли шведы представителей знати, не зная языка местных племен, а Олард — «мудрый», иное звучание от Оле, Вольг, Олег. Одна из моих бабушек была чистой карьяла, даже плохо говорила по-русски, а в графе «национальность» у всех стоял прочерк. Позже уже мне пришлось восстанавливать этот пробел по документам в ЗАГСе, чтобы написали «карел» — не простое это было дело. Говорили: «Да какая разница, ведь в паспортах сейчас не пишут…» Есть разница! Лично для меня — есть. Хотелось «ёгонский вису-карел», как было бы правильно, но поскольку весь, как и чудь, «вся в землю ушла», получил официальную бумагу о том, что я карел.
А по линии отца мой род идет из чегоракских степей. В нашей «Родовой книге» записана легенда о девушке Маре, которая нарушила запрет и вступила в инцестуальную связь со своим братом, родив от него сына. Брат убивает ее, и из пролитой крови вырастает растение порых. Его съедает медведица и рожает двух медвежат и человеческую дочь, которую находит и берет в жены городской богатырь Усыня — он фигурирует и в славянском фольклоре как устроитель переправы через реку Смородина, отделяющую мир бодрствующих и спящих, живых и мертвых. В результате у них рождаются два сына и дочь,которой дают прозвище Парша из-за того, что на ее теле от соприкосновения с одеждой при ходьбе возникает короста — есть такое заболевание. Чтобы не терпеть постоянную боль она отказывается от ее ношения, ходит обнаженной, прикрываясь волосами. Из-за насмешек и непонимания она убегает от людей и остается жить с лесными духами, от которых, как думали мои предки, имеет сына, предвидящего будущее — арбуй называется — шаман. От него и идет род. Это, конечно, красивая легенда, но связь с Медведем прослеживается однозначно. Во снах именно он дал мне посвящение; он же приходит и к другим, кого я веду по этой тропе. Но если говорить вне мифологического контекста, то мой прадед был мельником с Дикого поля, звали его Ермолай. В период коллективизации у него отбирают мельницу, а потом приходят и за зерном, отложенным на зиму. В результате стычки с «красными», его вместе с женой зарубают шашками, а их сыну — моему деду — удается бежать и так он оказывается в Москве. Эту историю потом долгое время скрывают, чтобы не прослыть «детьми врагов народа».  В Царицыно дед покупает гектар земли с яблоневым садом, но в конце 1960-х, когда начинается освоение территорий под новостройки, дом и землю отбирают, а деда сажают в тюрьму, обвинив в спекуляции яблоками. Сейчас там стоит несколько многоэтажек. Вот такая история.
Вы достаточно подробно рассказали о своем духовном пути в интервью, опубликованном в первой книге «Времен сновидений». Поэтому следующие мои вопросы будут касаться вашего нынешнего отношения к некоторым актуальным явлениям духовной жизни. Например, я не могу не спросить о Карлосе Кастанеде, поскольку он всегда был главным автором нашего издательства «София». В первой книге вы лишь мимоходом упомянули его как представителя литературы «Нью Эйдж». Неужели вас совсем не интересуют книги «кастанедовской» тематики и, в частности, описываемые в них техники осознанного сновидения?
Я очень уважаю Карлоса Кастанеду и считаю его творчество лучшим, что сделано в культуре «Нью Эйдж». Он вдохнул жизнь в этнографическую унылость и благодаря его рассказам о доне Хуане многие захотели пойти его путем. Кастанеда самый известный из тех, кто успешно применил метод включенного наблюдения на практике. Это когда этнограф переживает события, находясь внутри, а не описывает внешнюю их сторону, типа некто бьет в бубен и трясется, а иные поют складно, что довлело в этнографии раньше, да и сейчас преобладает именно этот устаревший во всех отношениях подход. Этим Кастанеда воодушевил новое поколение, чего не получалось сделать другим, Пьеру Гэсо, например, который, чтобы войти в круг посвященных в таинства Священного леса, согласился на шрамирование по всей спине, как это принято у народа тома. Я о французском исследователе говорю и его книге о жизни в Гвинее. И я сторонник именно такого подхода в изучении традиционного шаманизма, что представителям ортодоксальной науки очень не нравится. Считается, что тем самым исследователь лишается бдительности и сам становится частью той культуры, которую изучает, теряя научную объективность, в чем и обвиняют Кастанеду его противники. Но я считаю его прекрасным литератором, у которого можно многому чему поучиться. Тем не менее, его повести я все же не относил бы к реалиям племени яки. Его книга «Искусство сновидения» — замечательная, но для меня важна именно этнографическая и фольклорная достоверность описываемых событий и явлений, поэтому я не использовал ее в своей работе.
В первых двух книгах «Времен сновидений» вы ни разу не упомянули Карла Густава Юнга, учение которого в наше время вновь становится чрезвычайно популярным. Вы не находите для себя ничего интересного в юнгианском толковании сновидений?
Карл Юнг и Зигмунд Фрейд сделали в свое время большой прорыв, в результате которого психология отделилась от философии и стала рассматриваться как самостоятельная научная дисциплина. Это произошло несколько раньше, но именно их труды поспособствовали ее окончательному самоутверждению. К сожалению, учение Фрейда о снах устарело на несколько десятков лет еще до публикации «Толкования сновидений», о чем я упоминал в первой книге, а теории Юнга были хороши, но для своего времени. Я не знаю, что такое архетип в коллективном бессознательном и откуда он там взялся, хотя с его помощью действительно можно объяснить содержание мифов, но не понять. Для меня мифы звучат как реальные истории, не требующие толкования, как и сновидения. Мифы происходят из одинаковых сюжетов сна, причем они повторяются фактически буквально и в настоящее время, изменяется лишь внешняя форма: Мировое Древо становится лестницей, потом она начинает восприниматься как лифт, но это тот же самый объект, о чем я пишу в третьей книге, посвященной архитектуре сна и смерти. Все это связано с нашей физиологией, с течением энергии по позвоночному столбу, где каждая остановка и полустанок формируют особые пространства внутри сна, узнаваемые хоть в мифах, хоть в записях сновидений современников. Это можно назвать архетипом — можно, конечно, но ответа на изначальный вопрос — откуда это? — не будет. Здесь гораздо интересней обратить свой взор в палеозой и понять, по какой причине раковина древних моллюсков стала обрастать тканью и ушла внутрь, породив первых позвоночных, и людей в том числе. Это вопрос вопросов, как, скажем, живем мы в доме, а потом начинаем прорастать через окна, и дом оказывается внутри нашего тела. Позвоночник и есть та самая лестница в небо, он же — лифт небоскреба в сновидениях, и психологический анализ не в состоянии этого объяснить. В изучении феноменов шаманизма и йоги мне гораздо ближе нейропсихологическая модель эволюции человеческого мышления, предложенная Дэвидом Льюисом-Вильямсом, которая связывает культурный взрыв в верхнем палеолите с началом использования техник экстаза и растительных галлюциногенов. Мы, по сути, триптаминовые существа, по крайней мере, наше восприятие реальности связано по большей частью именно с этими молекулами: серотонин, мелатонин, как «вещество сна», диметилтриптамин, выделяемый в огромных количествах при нашем рождении и смерти, как это экспериментально доказал Рик Страссман. Это не задушевные разговоры начала XX века о сознательном и бессознательном, а так же подсознательном и сверхсознательном. Это уже очень реальные вещи. Каждая молекула, вступая в интимный союз с другой молекулой, порождает то или иное восприятие реальности, обусловленное конкретным метаболизмом, которое потом мы называем видимым миром, а так же, в особых условиях, запредельным миром, недоступным для обычного состояния сознания. Но и то, и другое — один и тот же мир, наблюдаемый с разных сторон, например во сне и бодрствовании.
Тут уместно задать провокационный вопрос. Когда я впервые прочел работы Кастанеды и начал экспериментировать с его практиками, в частности, со сновидениями, у меня все очень хорошо получалось — причем в точности так, как было описано в книгах. Чуть позже я познакомился с теориями Юнга, и у меня косяком пошли сновидения, просто идеально подходившие для юнгианского анализа — хоть в учебник вставляй. В прошлом году я прочел первые две книги ваших «Времен сновидений» и обнаружил, что описываемые вами нюансы и техники осознанного сновидения для меня прекрасно работают. Когда в сновидении «по Кастанеде» я смотрел на руки, я просто смотрел на руки. Когда же я стал смотреть на руки «по Диксону», то, действительно, стало невозможно сосчитать пальцы, они ветвились и так далее. Электрические приборы в сновидениях перестали работать. Ну и многое другое в таком же духе. То есть со сновидениями я могу работать в разных стилях. Это, конечно же, свидетельствует о моей внушаемости. Но не свидетельствует ли это также и о том, что ваш «фирменный» подход к сновидениям пока еще далек от интегральности?
Сновидения, равно как и явь, очень сильно зависят от упорядоченности, без которой все предстает подобным хаосу. Стабильность в мире яви зависит от законов и порядка, которые мы сами и установили, например, обусловили поведение десятью заповедями и материализовали массу и заряд в бозонах и кварках, существующих и несуществующих одновременно. Мы идем по этой тропе, обнаруживая все больше и больше уточнений и примечаний к ней, но при этом, определенно, делаем невидимым и недоступным все то, что остается справа или слева. Яркий пример, с мнимой единицей, которая была придумана для правильного решения не решаемых без нее уравнений, но породила целую математическую вселенную с подробным описанием островов Жюлиа во множестве Мандельброта, то есть в группе комплексных чисел, прошедших через определенный отсев. Объективно ли существование острова Жюлиа, если изначально единица его породившая была искусственно создана? И да, и нет. Да, потому что его можно увидеть на нарисованной комплексной плоскости, причем, он всегда будет с одними и теми же параметрами, с кардиоидой посредине; и нет, поскольку на него можно попасть только изощренным путем умножений и складываний комплексных чисел, которые сами по себе не существуют. Так и во всем, и с интегральностью в том числе, которая находится в поле холистической модели. Когда вы в сновидении просто смотрите на руку — это одно, а когда пытаетесь ее изучить — другое, и здесь вам понадобиться методика, которую я и предлагаю. После реализации метода вы обнаружите, что так оно и есть — остров Жюлиа существует, на него можно попасть и даже вступить в диалог с аборигенами. Это и есть Тропа, упорядочивающая и уплотняющая пространство для дальнейшей работы в нем; это и есть Путь.
Считаете ли вы полезным нынешнее повальное увлечение шаманизмом и тенгрианством?
Это форма игры, как и все остальное, но не самой плохой, поскольку помогает кому-то жить. Кто-то потом идет дальше, и это становится для него Путем, где он найдет свой остров Жюлиа, другой остановится в начале и будет подражать шаманам, делая, вроде бы так же, как они, но без понимания, что именно он делает. Как-то раз я присутствовал на обряде подношения духам в день зимнего солнцестояния, где вся жертвенная пища была свалена в кучу и поставлена в тарелке с краю от центра, обозначенного горящей свечкой. Вроде бы, все положили кусок, но об этом нельзя спеть. Да, именно спеть. Любое осознанное действие можно пропеть, комментируя словами свои действия: вот, я призываю духов востока, и подношу им белую пищу, чтобы солнце, встающее из-за горизонта, отдало свое тепло тому, что пока дремлет под снегом, но пробудится весной… Это просто сходу, ничего придумывать не надо, если есть понимание, если все расставлено по своим местам, а не навалено кучей. Вы ведь обращали внимание, что неошаманы не поют во время того, что они делают, а если и поют, то ничего этим не выражают — рычат что-то невразумительное, вроде как слова и не нужны. Этим же обусловливается и мода на некоторые этнические музыкальные инструменты простейшего типа — варганы, гонги, барабаны, ведь глубоко погружаться не надо, знай, молоти себе, а ведь если посмотреть на это иначе, то окажется, что каждый звук имеет значение. Как-то уже упоминаемый французский кинематографист Пьер Доминик Гэссо обратил внимание, что на его записи барабанов все, кому он давал их слушать, начинали смеяться в одном и том же месте, ничем, по его мнению, не отличающемся от другого. Когда он спросил о причине такого поведения, ему сказали, что все имеет смысл, а в этом месте барабаны мелят чепуху.
Самое забавное, когда пытаются подражать перуанским шаманам-мырайо, заменяя путеводную песню икаро русскими романсами. Но, позвольте, икаро — это и есть тот метод, который позволяет во время глубокого дезориентирующего погружения во время церемонии айяуаски собрать мир, не зачароваться возникающими цветными узорами, а идти вслед за шаманом к свету через хаос иллюзий и омрачений. Поэтому, если заниматься серьезно, то это уже не увлечение, а сама жизнь; значит, ехать учиться надо, жить вместе с реальными носителями традиции, забыть о других моделях и собственном отношении. В результате можно открыть для себя целый непознанный мир и… забыть о существовании тысяч других.
Сверяете ли вы свою жизнь с каким-нибудь особенным, сакральным календарем?
Если вы о том, отмечаю ли я какие-то праздники, то, нет, не отмечаю, потому что их не чувствую, хотя поздравляю тех, кто за этим следит. Я много езжу и в это время живу по местному календарю. Если я, предположим в Туве, то как можно отказаться от лунного нового года  Шагаа, тем более, что моя жена родилась в Кызыле, столице Тувы. Большая обрядность существует в этот день, когда люди ночью не спят, чтобы утром выйти к горе и встретить восход солнца. Но даже по луне существует не одна общая для всех дата наступления нового года: у китайцев — одна, у тибетцев и тувинцев — другая. Потому что все идет от головы, а мне не очень интересны социальные игры. Да, реально существуют равноденствия и солнцестояния как объективная данность, которой подчиняется вся природа: увядает или, наоборот, расцветает. Поскольку я тоже один из биологических объектов, то и во мне это есть: летом, например, спишь меньше, зимой — больше. Но ритуалы — это религия, диктующая, что и как нужно делать, когда стричь волосы, а когда мыться. Я же ориентируюсь на свое внутреннее состояние, прислушиваюсь, и если чего-то не хочу делать, даже если предписано, делать этого не буду. Но при этом я считаю, что у каждого должно быть право на летосчисление, которого мы лишены. В паспорте стоит дата от рождества Христова, а если я, например, буддист, то это ущемление моих прав и религиозных чувств. Это естественное право выбора должно быть признано за всеми, хотя бы из расчета нескольких религий. И ничего страшного в этом нет, прибавить или отнять, как мы переводим в уме курсы валют.  
Одна из первых ваших книг, изданная много лет назад, была посвящена символике чисел. Играют ли сейчас числа какую-то особую роль в вашей жизни?
Когда я писал книгу «Символика чисел. Учение о числе и букве» — это 25 лет назад было, — то думал, что она поставит крест на «народной» нумерологии как на совершеннейшей нелепице, вызванной профанацией изначальных и глубоко эзотерических понятий о мере и звуке, посредством которых был сознан мир. Книга посвящена именно этому — попытке очистить зерна от плевел. Складывать даты рождения — это как раз то, о чем я перед этим говорил, о календаре — откуда эти цифры? Но я был молод и ошибался на счет того, что какая-то книга враз может изменить сложившийся порядок игры. Люди, к сожалению, любят одурманиваться чем-нибудь. Более того, моя книга вызвала прямо противоположный ожидаемому эффект. Многие просто пропустили или не поняли каббалистических таблиц, для исправления которых, кстати, мне потребовалось выучить иврит, поскольку старинные авторы специально допускали опечатки для отслеживания плагиата, а экзотерическую часть восприняли как руководство к действию. Я рассматриваю числа как философскую систему, с помощью которой можно понять то, чего не выразить языком. Бог в «Сефер Иецира» — каббалистической «Книге Творения» — создает мир с помощью букв и чисел, то же самое мы видим и в буддизме: алеф и мэм, альфа и омега, Амон, аминь, ОМ — все это об одном и том же. Через комбинацию букв и чисел можно описать устройство мироздания и даже придумать свои миры — остров Жюлиа во множестве Мандельброта, например, о котором я уже говорил. Да, этот остров возник в ходе вычислений с использованием мнимых чисел, о которых я так же писал в «Символике чисел» в главе о четной единице, но он позволяет проникнуть глубоко в суть нашего разума, понять, как что-то может существовать не существуя.
Вы также являетесь автором колоды гадательных карт. Практикуете ли вы сами сколь-нибудь регулярно прорицание по этим картам? Или, может быть, по Таро, по Ицзину?
«Карты птицы Хан-Херети и знаки ворона Кускун-хээ» — это реконструкция древнетюркских предсказательных систем на основе реальных гадательных текстов народов Центральной Азии. Это иллюстрации к ним, как тханки Атласа тибетской медицины, которые являются наглядными иллюстрациями к канону «Чжудши» и к комментариям к нему — «Вайдурья-онбо». Они даже сделаны в этой традиции. С помощью этих карт можно совершать предсказательный процесс, не зная о самих текстах. Все сделано с точностью, все понятийные параметры сохранены, а в прилагаемой книге есть ссылки на источники для пытливого ума. Да, когда-то я занимался предсказаниями по картам, а также по «Книге перемен», с которой знаки Кускун-хээ имеют много общего, поскольку вышли из одного корня, но сейчас все это мне заменили четки из 108 бусин. Картинки стали больше не нужны. Сейчас мне вообще ничего не нужно, даже бубен я использую крайне редко, только в особых случаях, когда требуется выйти из оболочки-скафандра, чтобы посмотреть на мир без фильтров, которые в нем стоят в виде набора органов чувств, не пропускающих реальное. Атрибуты очень важны, когда необходимо на что-то опереться, а когда чувствуешь силу в себе, то их значение существенно уменьшается. Я — шаманящий во сне, и там, в сновидении, решаю все дела. Это пространство свободы от всего.
Вопросы задавал Андрей Костенко, редактор издательства «София».
Москва — Киев. Февраль 2017 г.